В голове проносился безумный калейдоскоп — я снова не думала наперед. Что стану делать, как выйду. Больше всего теперь боялась, что он уснул ненадолго. Хорошо ли он вырубился? Была лишь одна идея…
Я наскоро оделась, подпоясалась. Взяла с буфетной стойки бокал и разбила об стол. Зажала в руке осколок и решительно подошла к лигуру.
Глава 58
Я сама толком не понимала, зачем мне это. Зачем в чем-то удостоверяться? Но грудь жгли самые невообразимые опасения. Безумные, отдающие настоящей паранойей, которая ядом разносилась в бушующей крови. Не удивлюсь, если этот монстр попросту разыгрывал спектакль. Чтобы окончательно раздавить, растоптать, выпотрошить. Это доставляло ему удовольствие.
Кондор по-прежнему недвижимо лежал на ковре, раскинув руки, запрокинув голову. Черная клякса в цветных бликах лаанских светильников. Спокойный, беззащитный, безопасный… Я покачала головой в ответ собственным мыслям: какой угодно, только не безопасный. Тягучая дикарская музыка все еще врывалась в уши, будто гипнотизировала, забиралась под кожу, погружала в нездоровую нереальность. Выпитое вино отзывалось легкой эйфорией. Я была не в себе. Понимала это, чувствовала. Может, и к лучшему. Казалось, я стала чуть-чуть смелее, решительнее.
Я опустилась перед лигуром на колени, на мягкий шелковистый ворс ковра. Не отрывала взгляда от расслабленного темного лица и каждое мгновение ждала подвоха, опасности. Ничему не удивлюсь. Ни-че-му.
Его кисть лежала ладонью вверх, и по ней елозило розовое световое пятно. Мне понадобилось усилие, чтобы прикоснуться. Я едва не отшатнулась, но рука оказалась мягкой и безвольной, податливой. Я тронула его ладонь ребром стекла, готовая в любую секунду отскочить. Надавила, превозмогая дрожь, смотрела, как тут же проступила капля крови. Кондор даже не дрогнул, не шелохнулся, не вздохнул. Я надавила сильнее, проводя стеклом по диагонали. С каким-то странным чувством, с напряжением сжатой пружины. Скорее ощущала, чем видела, как на темной коже проступает кровь. Я отчего-то думала, что она будет черной, как и все в этом ужасном человеке. Но кровь была самой обычной, алой. И это отозвалось даже какой-то обидой.
Кондор ничего не чувствовал. Так и лежал, запрокинув голову. Лишь равномерно едва заметно вздымалась от дыхания грудь. Я смотрела на его открытую шею с выступающим кадыком, на свою руку с зажатым осколком… Казалось, это так просто. Чиркнуть по сонной артерии, которую он, будто нарочно, выставлял, и понимать, что чудовище больше никогда не доберется до меня… И ни до кого больше…