Грейн перехватил тонкую руку, которая била его по щекам:
— Ты кто? — Он не дождался ответа. Приподнялся и скривился от ломящей боли в бедре, порывисто огляделся. Тоннель был пуст. Ни лигура, ни его людей. Ни Мираи. — Они забрали ее?
Девчонка кивнула и надавила маленькой ладошкой ему на грудь, укладывая на камни:
— Надо полежать, ваша светлость. Я вколола нейтрализатор, но нужно немного времени.
— Что случилось?
— Паралитический яд. Иначе вы пролежали бы тут несколько часов. И не известно, очнулись ли, если бы никто не нашел. — Девчонка шмыгнула носом, сглотнула: — Они вернулись в Кольеры. Мираю забрали.
Глава 70
Я не поняла, что случилось. В ушах звенело от страха. Я до онемения пальцев стискивала мантию Грейна и вдруг почувствовала, как он оседает к ногам неподъемным мешком, увлекая меня за собой. Потеряв опору, я рухнула вместе с ним, распласталась на камне, чувствуя на животе недвижимую тяжелую голову. Не знаю, откуда вдруг взялись силы. Я не смотрела по сторонам, думала лишь о том, жив ли он? И в груди скрутило так сильно, будто меня прострелили. Я не хотела, чтобы он погиб из-за меня. И не из-за кого другого.
Я не хотела, чтобы он погибал.
Я выползла из-под Грейна, села на колени и склонилась над ним. Тронула щеку, легонько пошлепала, заранее понимая, что это бесполезно.
— Грейн… Грейн…
Ответом была звенящая плотная тишина, но я уловила дыхание. Слабое, ровное, ненормальное, угасающее. Но он еще дышал. Дышал! Я легко коснулась губами его побледневших приоткрытых губ, чувствуя, что слепну от слез. Крошечный миг надежды, облегчения. Блаженное, такое желанное, необходимое чувство опоры лишь на несколько кратких мгновений. Я успела это почувствовать, успела поверить. Это все перевернуло, и теперь я ощущала такую пустоту, будто внутри все вычерпали, выскребли. Выдрали то, что давно и прочно срослось со мной.
Я выпрямилась, будто впервые заметила ровный свет большого блуждающего фонаря. Увидела лигура, но это ничем не отозвалось. Ничем. У меня больше не было сил, не было надежды. И Грейна не было. У меня не осталось ничего. Ни-че-го.
Я смотрела на Кондора, но очертания его черной фигуры плыли от слез. Он наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Не вмешивался, молчал, будто хотел в полной мере насладиться моим отчаянием.
Все. Для меня самой мне больше ничего не было нужно. Мне больше ничего не поможет.
Я подняла голову:
— Умоляю… мой господин… позовите медиков. Не дайте ему умереть. Я прошу вас.
Кондор молчал, мучая меня. Я чувствовала, как елозит по мне его взгляд. Он медленно пошел в мою сторону, и вот тут, все же, что-то ухнуло. Страх все еще был во мне, как и в любом… еще живом. И я жалела, что не могла сейчас поменяться с Грейном местами, чтобы, наконец, все прекратить. Я хотела, чтобы он жил. Жил!