Я даже нахмурилась:
— Высокородные имперки развлекаются… с рабами?
Пальмира посмотрела на меня, как на идиотку:
— А кто им запретит? И они подороже, чем мы с тобой. На бойцов всегда был сумасшедший спрос. Особенно на знаменитых, как Тандил, — она кивнула на верийца. — Слышала? Он очень знаменит. Приносит своему хозяину невероятные деньги.
Я покачала головой:
— Не слышала. И не хочу слышать… А повязка зачем?
— А сама как думаешь?
Я пожала плечами:
— Ведь это Кольеры. Разве имеет значение, что видел раб, который никогда не сможет отсюда выйти? Или… сможет?
Пальмира повела бровями, игнорируя последний вопрос:
— Тоже верно. Но если речь идет о высокородных имперках, то устроители гарантируют госпожам полную тайну. О том, что они делают в этих стенах, не узнает никто и никогда.
Я даже скривилась:
— Прям уж никто?
Пальмира покачала головой, и по всему было видно, что она не лжет. По крайней мере, сама верит в то, что говорит.
— Если такой раб увидел госпожу — раба убивают. Это не шутки.
— А рабыню? Если увидела господина? Рабыням тоже завязывают глаза? — внутри замерло.
Имперка кисло скривилась:
— Это уже по желанию. У кого какие причуды. Но если даже хозяйственная рабыня во время подобных развлечений случайно увидит госпожу — то убьют и рабыню. Честь высокородных женщин — это совсем другое.
Я снова схватила ее за руку:
— А остальные? Что с остальными? — Я сама не смогла бы ответить, почему этот вопрос так заинтересовал меня. Но хотела знать. — Ведь не может быть такого, что этих высокородных женщин никто здесь не видит. Вообще. Их кто-то встречает, кто-то провожает.
Пальмира дернулась с заметной злостью, освобождаясь от моих пальцев:
— Может. И не такое может.
— Да врешь ты все! Это невозможно. Чтобы совсем никто! Здесь куча народу.
Имперка пожала плечами:
— Если ты внимательная, может, заметила, что практически всегда коридоры пусты? Нет? — Она вздохнула, сокрушенно покачала головой: — Смотрю, тебе лишь бы спорить. Ох, и нахлебаешься же ты здесь… с таким-то нравом. Да и что тебе с этого знания?
Я тоже пожала плечами, копируя ее жест:
—
Здесь живут по их правилам. Я хочу знать эти правила.
Пальмира какое-то время смотрела на меня, потом кивнула:
— Может, ты и права. А, может, и нет… Знаешь, я поначалу тоже все понять пыталась. Казалось: поймешь, и выход найдется, как в школьной задачке. Но не отовсюду находится выход, Мирая. Иногда его не существует. Нужно просто смириться. Потому что, пока ты пытаешься что-то понять — это значит, ты на что-то надеешься. — Она многозначительно посмотрела на меня, снова вздохнула и будто сдалась, понимая, что не отстану. Подняла левую руку, стукнула легонько пальцем по навигатору, на котором виднелась подсвеченная белая паутинка линий: — Вот. Самое главное. Ничего здесь нет главнее.