Я сжалась от звука тихого голоса. В нем сквозили угроза, злость. Не думаю, что Кондор хотел ответа.
— Что в тебе такого особенного, что Элар так заартачился?
Я молчала. Что я могла ответить? Лишь смотрела, как на источник опасности, не в силах опустить глаза. Казалось, ослаблю внимание — и тут же погибну.
Он какое-то время молчал, приблизился вплотную и смял темными пальцами мой подбородок. До ломоты.
— Отвечай.
Я сглотнула, упираясь руками в его грудь:
— Я не знаю. Ничего.
— Не знаешь… — он шумно выдохнул, внезапно отстранился, и я испытала настоящее облегчение. — Я видел, как ты торговалась с Колотом. Это было смело. Выходит, ты смелая?
Я снова молчала, и это злило его.
— Отвечай, когда тебе приказывают. Так ты смелая?
— Нет.
Он какое-то время смотрел на меня. Молчал. Невыносимая пытка. Наконец, снова приблизился, и внутри все оборвалось.
— Ты лжешь мне, женщина.
Женщина… Это слово будто подцепило что-то внутри, крюком, и тянуло. Мне всегда казалось, что оно не для меня. Девчонка, дочь, сестра… Просто Мирая… Оно представлялось слишком значимым для незначимой меня, слишком настоящим. Но в устах этого человека звучало как приговор. Аж мороз прокатил по спине.
Кондор коснулся лямки моей серой сорочки, подсунул палец и водил под ней вперед-назад, легко щекоча кожу. Я понимала, что лямка вот-вот слетит. Будет полным разрушением воспринимать как должное каждый случай, когда меня раздевают все, кому не лень. Казалось, и не было этой временной передышки. Но прикосновения лигура отравляли. Я хорошо помнила то, что он сказал тогда, прежде чем уйти. Надеюсь, он лгал. Предпочла бы, чтобы это чудовище провалилось. Я видела кровожадного хищника, который играет со своей жертвой. Что будет, когда ему надоест? Или когда он потеряет терпение?
Он шумно вдохнул прямо у моего виска:
— Мне нравится, как ты пахнешь. Рабыни пахнут иначе. Спесь имеет особый пьянящий запах, острый, как специя. Это в крови, и она бурлит. Ты знаешь об этом?
Я чувствовала, что покрываюсь испариной. Меня ежесекундно бросало то в жар, то в холод.
— Смелая, спесивая, красивая, почти нетронутая. Сколько достоинств на одну маленькую рабыню. Это обещает много приятных минут. Или часов… На сколько тебя хватит.
Меня лихорадило. Он убрал палец из-под лямки и коснулся через ткань моей спины. Я дернулась. Лигур возвышался надо мной, как черная тень, и я особо остро ощущала себя маленькой, слабой, беспомощной. Кто я здесь? Песчинка.
Он тронул грудь, и я не выдержала, толкнула со всей силы, на какую была способна. Со всей злостью, со всем отчаянием. В глазах Кондора отразилось недоумение, которое тут же сменилось азартом. Он улыбнулся, и тонкое темное лицо стало омерзительно желчным, отталкивающим. Он перехватил мои запястья одной рукой и прижал к двери над головой, обездвиживая.