Что-то злое, горячее всколыхнулось в груди:
— А ты будто знаешь!
Она пожевала губу, помолчала. Кукольное лицо вдруг переменилось. Финея вновь стала милой и симпатичной, а меня наполнила уверенность, что именно сейчас она настоящая, какая есть. Остальное — маска, за которой она пытается спрятать свою боль.
Финея опустила глаза:
— Я видела. Однажды… — Она надолго замолчала, будто рылась в воспоминаниях. Нахмурилась. — Знаешь, о чем я теперь постоянно думаю? Радуюсь, что это не я. И уже не буду. Так что, надеюсь, и твой окажется конченным ублюдком. Иначе я тебе не завидую, подруга.
Я сглотнула, пораженная скорее интонацией, чем словами, опустилась на край кровати:
— Ты давно здесь?
— Давно. Но точнее не скажу. — Она окинула взглядом тотус: — Сама понимаешь. Уверена, ты уже тоже уже сбилась.
Я обреченно кивнула:
— Сбилась… И каждый раз вот так? Как ночью?
Губы Финеи изогнулись, но теперь эта едва заметная улыбка была просто грустной:
— С каждым разом хуже. Больнее. — Она улыбнулась чуть шире: — Но тебя, может, и не будут так штопать…
Я опустила голову, промолчала: один раз уже заштопали.
Финея вдруг подалась вперед, голубые глаза вновь лихорадочно вспыхнули. Даже на бледных щеках едва заметно проступил румянец.
— Знаешь, в чем плюс? С каждым разом становишься все более безразличной. И я лишь больше и больше убеждаюсь, что вот тут, — она слабенько стукнула себя в грудь маленьким кулаком, — панцирь. Его уже не пробить. Ни одному ублюдку! Никому не пробить… — Финея вновь отвела глаза: — Я работала на Саклине, у работорговца. В тот день хозяин уехал по делам, а меня оставил торговать. Ну, я и наторговала, — она снова истерично хихикнула.
— Что это значит?
— Этот чванливый выродок явился со своим управляющим. Искал девственницу. Ну, я и продала. А потом выяснилось, что девственница подложная. Торговца посадили за оскорбление высокородства, а меня… сюда.
Я покачала головой:
— Ведь это незаконно. Сюда — незаконно!
Она вздернула подбородок:
— А тебя законно?
Мы обе помолчали, каждая в своих мыслях.
Я заглянула в ее голубые глаза:
— Кто-нибудь сбегал отсюда?
Она посмотрела на меня, как на дуру:
— Это Кольеры, подруга. Здесь до соседнего сортира без провожатого с навигатором не дойдешь. Даже думать забудь.
— Неужели никто? Даже не пытался?
Финея вдруг ухватила меня за руку:
— Уходи, Пальмира идет. Не вздумай при ней даже заговорить о побеге. Запрут так, что вообще не вздохнешь.
Я порывисто обернулась, поймала серый настороженный взгляд и тут же вернулась на свою кровать, но имперка окликнула меня:
— Мирая, оденься и иди за мной.