Колот вновь вытянул документ из моих пальцев:
— Теперь это все — бесполезная формальность. Ты удостоверишь все, что тебе дадут. Не удостоверишь — удостоверят за тебя. А станешь упираться — исчезнешь. Но не сразу, не надейся. Такое тело не должно пропасть зря. Так что в этом деле, моя милая, — он подцепил вонючими пальцами мой подбородок, — полным-полно твоих личных интересов. — Он снова тронул лямку и тащил ее с плеча, нарочно касаясь кожи: — Бежать отсюда невозможно, предупреждаю сразу. Ты выйдешь отсюда лишь в одном случае — если мы это позволим.
Лямка скользнула до локтя, оголяя грудь, и я тут же прикрылась, но Колот с усилием отвел мою руку:
— Привыкай к покорности. Отныне ты рабыня. Красивая вещь для удовольствия.
Я сглотнула:
— Еще нет. Я не подписала.
Он улыбнулся:
— Ты наивнее, чем казалась. Или хорошая мина при плохой игре? — Он разжал хватку на моем запястье: — Снова дернешься — и я тебя ударю. Я не большой любитель, но если будет необходимость… Давай не станем доставлять друг другу неприятности. А чтобы не впадать в соблазн, сцепи руки за спиной. Или это сделают мои люди. Причем с большим удовольствием.
Я чувствовала, что заливаюсь краской. Подчиниться казалось самым разумным — теперь я была в абсолютной власти этих страшных людей. Я даже не сомневалась, что Колот давно все решил, а раздевал меня сейчас лишь для своего удовольствия. И удовольствия своих головорезов. Я старалась представлять, что смотрю на себя со стороны, будто играю чужую роль.
Платье скользнуло к ногам, Колот одним движением стянул белье, и я вновь ощутила, как в этом помещении гуляет ветер. Кожа покрылась мурашками, меня бросало то в жар, но в холод. Имперец какое-то время просто смотрел, покусывал губу, барабанил пальцами по рамке формуляра. Потянулся, тронул грудь. Я не выдержала и закрылась.
Колот удовлетворенно хмыкнул, кивнул одному из своих. Тот зашел мне за спину и развел руки. Пальцы Колота коснулись кожи, на губах играла улыбка.
— Вот за это вас и ценят — за спесь, которой нет в урожденных рабынях. По крайней мере, поначалу. А там… уж как сложится.
Я снова дернулась, улыбка на его лице заиграла еще шире. Он кивнул:
— Хороша… Хороша девка. То, что надо. — Он склонился к самому моему лицу:
— Год. Всего лишь год. И свободна, как ветер!
Меня отпустили. Я тут же подняла платье и прикрылась, а Колот уже подставил формуляр, тыча в него пальцем:
— Вот, видишь? Один год. Удостоверяй.
Я сглотнула, казалось, кожа в горле вот-вот треснет, пересохнув:
— Я не дочитала.
— Нечего читать. Удостоверяй. Кучу времени на тебе потеряли.