Финея с трудом сглотнула:
— Тебя били?
Я кивнула:
— Не спрашивай об этом, пожалуйста. По крайней мере, не сейчас.
В огромных голубых глазах отразилось понимание:
— Хорошо, не буду. Я знаю, что ты чувствуешь.
Мы какое-то время сидели молча, а я думала лишь о том, как перевести тему. Как расспросить про листья? Я подняла голову:
— А тебя больше не били?
Финея даже улыбнулась:
— Нет. Я же говорила — ему надоело. Но еще не списал, раз не трогают.
— И что теперь? Если ты уже не нужна?
Она посерьезнела:
— Теперь главное все не испортить, не провиниться в какой-нибудь мелочи.
— А если провинишься?
По ее белому лицу пробежала нервная тень. Финея решительно и твердо поджала губы, даже приосанилась:
— Не провинюсь. С чего бы? Работница я хорошая, исполнительная. Рабыня послушная. В тотусе все спокойно. Повезло, что девки не скандальные. Сидят по своим углам — а мне от того только лучше. Тишь и благодать — чего тут случится?
Я уцепилась за ее мысль, даже подалась вперед:
— И без меня все тихо было?
В голубых глазах мелькнул колкий испуг, будто блик в острой грани стекла:
— А что должно было быть? — она насторожилась, тон стал каким-то деревянным. — И при чем тут ты?
Я поспешно покачала головой, но не сдержала вздох облегчения. Значит, тихо… Неужели повезло? Сердце вновь заколотилось, и я даже побоялась, что Финея услышит его бешеный стук.
Она вновь взяла меня за руку, сжала:
— Да у тебя пальцы ледяные!
— Я… замерзла. Есть хочу.
Кажется, ответ устроил. Финея облизала губы, кивнула:
— Я тоже… — Она лихорадочно встрепенулась: — Понимаешь, я пообещала самой себе. Все стерплю, на все пойду, — ее огромные глаза стали еще больше. — И выберусь отсюда. Клянусь, Мирая, я отсюда выйду! Слышишь⁈
Я опустила голову:
— Надеешься получить покровительство Элара? Как Пальмира?
Она повела бровями:
— Здесь не только Элар что-то может. Есть и другие. Главное, чтобы тобой заинтересовались. Ну и самой все не испортить. А уж я не испорчу.
Я стиснула зубы, сглотнула. Наверное, так и есть. Но я даже не могла представить, что должна сделать, чтобы лигур отпустил меня. Но в том, что это чудовище заинтересовалось, не было никаких сомнений. Осталось лишь надеяться, что Финея права. Хотя бы отчасти.
Я подняла голову:
— А если что-то случится? Если твой покровитель будет чем-то недоволен?
Финея помрачнела:
— Будут предлагать всем подряд, пока имеешь товарный вид. И повезет, если тобой заинтересуется кто-то из гостей и решит приберечь для себя. А потом… все здесь заканчивается седонином. И тогда это конец.
Она больше не смотрела на меня, смотрела в серую гладкую стену. Пальмира говорила то же самое. Седонин. Все заканчивается седонином. Это слово произносится здесь, как проклятие.