— И что ей надо?
Финея зло нахмурилась:
— Плетей ей надо. И побольше. Истерила: то то не так, то это.
Я села на кровать, прислонилась спиной к изголовью. Халат Грейна не давал имперке покоя, и она хотела подробностей. Так, что ее почти трясло. Но я их не хотела. Вдыхала запах горького рикона и не решалась снять, чтобы сменить разорванное платье.
Финея молчала. Наконец, по ее личику пробежала неприятная тень:
— Я думала, мы подруги…
Я промолчала. Финея повернулась и направилась к своей кровати, но остановилась на полпути:
— Да, тебя ждет господин Керр в оранжереях. Скажешь вальдорцу у двери, он в курсе.
Я лишь кивнула. Это был хороший повод избавиться от расспросов Финеи. Я, наконец, сменила платье, наскоро поела и ушла. Думала лишь о том, что не хочу возвращаться в тотус.
Сад уже перестал у меня ассоциироваться с оазисом чистого безмятежного спокойствия. Здешний сад с пугающей частотой удивлял отвратительными сюрпризами. Я сидела на коленях в самой гуще зелени перед лотками с хилой больной рассадой гратина. Гнилые корни, пораженные листья. Мне было поручено высадить ее на отведенной площади и провести все возможные реанимационные процедуры. Обрезки. Прижигания, обмывания в растворах. Керр грозился наказанием, если большая половина не выживет. Но что я могла, если все уже талантливо сгубили?
Плевать. Зато здесь, в гуще листвы, я чувствовала себя отгороженной от всех. И от всего. Правда, так и не могла расслабиться. Забывалась на несколько блаженных минут, увлекшись работой, но, тут же, будто трезвела. Прислушивалась, оглядывалась. Я постоянно ждала шагов, приказов. Ждала появление лигура. Каждую секунду. Будто это чудовище было способно, подобно растению, пробиться из грунта, подобно рыбе, вынырнуть из фонтана, подобно птице, спуститься из-под стеклянного купола. Он чудился мне за каждым кустом. И это было невыносимо. Разум хотел покончить со всем, как можно скорее, а здоровые человеческие страхи молили отсрочить. Как можно дольше…
Но меня не тревожили, будто забыли о моем присутствии. Купол подернулся чернотой, птицы, угомонившись, смолкли. Я стала замечать, как то тут, то там гасли прожекторы, погружая оранжерею во мрак. И я вдруг поймала себя на мысли, что не видела ночь целую вечность. Настоящую ночь. С темнотой, звездным небом, с особенными запахами и звуками. Когда где-то в отдалении заклокотали красные озерные жабы, оглашая тишину характерным гортанным посвистом, сердце подскочило от радости. Мне, наконец, стало спокойно. Я будто надежно спряталась в темноте среди кустов. Лишь летучий фонарь послушно парил над самыми моими руками, позволяя продолжать работу. Это было уютно, тепло, секретно. Я будто хитростью отвоевала себе кусочек времени и пространства. Я не хотела думать ни о чем, кроме этих украденных ощущений. Похоже, обо мне действительно забыли, и я ликовала от этой мысли. Я хотела бы переночевать здесь, в саду, прямо на земле. Не возвращаться в тотус. Никогда не возвращаться.