Стефан знает, что не может бросить мне прямой вызов, но разумно подтачивает мою репутацию верности в тот момент, когда она и без того вызывает у людей сомнения.
Правду о брачном соглашении знают лишь я, мои родители и двое моих лучших друзей. Чтобы сохранить тайну, мы были вынуждены скрыть её от всех, понимая, что это вызовет гнев и разочарование. Но эти несколько недель обмана обеспечат им безопасность на всю жизнь. Проще просить прощения после того, как мы сокрушим семью Карренвелл.
Тогда с Лоуренсами будет покончено раз и навсегда.
Окинув взглядом остальных, я прикидываю: сегодня выходит не больше двадцати охотников. Добычи больше, чем хищников, — значит, кому-то выпадет больше одного круга, а кто-то из «добычи» останется разочарованным.
Брайс толкает меня кулаком в плечо.
— Будь осторожен. Он выглядит так, будто собирается создать проблемы.
— По одной проблеме за раз. Мне нужна эта охота, чтобы привести мысли в порядок.
Брайс ухмыляется, прокручивает плечо.
— Удачной охоты.
Через гомонящую толпу один из охотников поднимает колокол и звонит.
Охота началась.
ГЕНРИ
Брайс срывается в лес сразу же, но я жду, пока Стефан не исчезнет среди деревьев, чтобы быть уверенным — он остаётся впереди меня.
Стоит мне оказаться под тёмным сводом кроны, как меня мгновенно отвлекает окружающее. Охотничьи угодья не бесконечны. Они тянутся всего мили на три, пока не упираются в гранитную стену горы. Кто-то из «добычи» бежит всё это время, но опытные игроки, вроде Мириам, каждый раз выбирают одно и то же место.
Я сразу улавливаю её запах под хвойной нотой леса.
Краем глаза замечаю вспышку белой ночной рубашки в темноте. Я устремляюсь к ней, в несколько быстрых прыжков сокращаю расстояние и ловлю её в объятия.
Она взвизгивает, когда я прижимаю её к ближайшему дереву и целую. Она прикусывает мою нижнюю губу, её пальцы тянут меня за волосы, заставляя наклониться ближе.
Мириам пахнет восхитительно, и в этом есть новый, запретный оттенок, словно я делаю что-то более недопустимое теперь, когда у меня есть невеста. Чем сильнее я чувствую, как прежняя жизнь ускользает из-под ног, тем отчаяннее хочу насладиться каждым её мгновением.
Я целую Мириам жадно, пытаясь прогнать призрак поцелуя Харлоу, всё ещё мелькающий на краю сознания.
Подхватив Мириам, я прижимаю её к толстому стволу дерева. Она обвивает ногами мою талию.
— Пожалуйста, Генри. — В её голосе звучит такая же отчаянность, как и во мне.
Её бёдра мягкие и тёплые под моими ладонями. Она прижимается ко мне грудью, и я закрываю глаза. Но в голове тут же вспыхивает образ Харлоу в пансионе, как она выгибалась ко мне, как целовала с яростной жадностью.