Я поднимаю руку.
— Никаких обид. У меня тоже была сестра.
Харлоу мрачно смотрит на него.
— Ты мог сказать мне.
Келлан качает головой и жестом указывает на толпу.
— Нет, не мог. Но я рад, что могу теперь. Мы наверстаем позже. — Он целует её в щёку и исчезает в гуще людей.
Я не знаю, что делать с собой. Это победа — пусть и не такая, какой я ожидал. Харрик мёртв, и хотя жители Лунами́да никогда не узнают всей полноты его преступлений, то публичное извинение — больше, чем я рассчитывал получить от этого соглашения.
Как и жена, в которую я влюблён.
Будто Харлоу чувствует, что я думаю о ней. Она замечает, что держит меня за руку, и отпускает её. Никогда ещё потеря такой простой близости не казалась мне столь опустошающей.
Она убирает руки за спину.
— Это ничего не меняет.
Когда она поворачивается, чтобы уйти, я хватаю её за запястье.
— Приходи в Северную крепость на закате.
Она хмурится.
— Зачем?
— Просто скажи, что придёшь.
Она смотрит на толпу вместо того, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Я подумаю, — говорит она после долгой паузы.
Это лучшее, на что я могу надеяться. Я не собираюсь отказываться от неё, но, чтобы вернуть её, понадобится проклятое Божествами чудо.
ХАРЛОУ
Тьма ощущается немного менее гнетущей, когда я поднимаюсь по ступеням перед Северной крепостью. Я сказала себе, что пришла сюда лишь затем, чтобы избежать Келлана, который большую часть дня выслеживал меня из бара в бар по всему городу, пытаясь поговорить.
К счастью для меня, он стал самым популярным человеком в Лунами́де, так что было легко потерять его в толпе восторженных горожан.
Рано или поздно мне придётся выслушать его, распутать сложный клубок гнева, облегчения и благодарности за то, что он сражался за меня, когда я думала, что он сдался. Но сейчас мне нужно пространство.
По какой-то причине это пространство привело меня в последнее место, куда я когда-либо думала прийти по собственной воле.
Я стучу, но ответа нет. Тревога раздувается у меня в животе. Я стучу ещё два раза — без ответа.
Мне следует уйти. Убежать. Найти ключ от туннеля и заставить своих братьев и сестёр провести меня через него. Всё было бы лучше, чем стоять, зависнув на пороге Северной крепости, одинаково боясь и войти внутрь, и уйти прочь. Я не трусиха, но мне так страшно, какое новое чудовище может высвободить шаг в дом моей сестры.
Я не могу решить, что хуже — гадать, чего именно Айдия не рассказала мне о том, что происходило с ней за закрытыми дверями, или обнаружить доказательства конкретных ужасов.
Наконец я собираю достаточно храбрости, чтобы открыть дверь и войти внутрь. Парадная лестница в вестибюле ярко освещена — ряд солнечных камней сияет на белом мраморном полу и отражается в стеклянной люстре, свисающей с потолка третьего этажа.