— Я скучаю по Айди, — шепчу я.
Я звучу так жалко. Тридцатилетняя женщина, которая хочет свою сестру, потому что ей одиноко и больно. Когда мне больно, всё то, что я так старательно отталкивала от себя, начинает пробиваться наружу. Мне мучительно стыдно за эту глубокую слабость — за то, что её видит кто-то, кроме моей сестры.
Гейвен сжимает мою руку.
— Я знаю, — говорит он после долгой паузы.
Мы остаёмся так долг, он ведёт себя так, будто это совершенно обычная просьба, а я просто дышу сквозь эту невыносимую агонию.
ГЕНРИ
Три проклятых Божествами дня. Именно столько Харлоу прячется в своей комнате. Именно столько я заперт вне собственной умывальной. Именно столько она занимает Кирина.
По-детски ревновать из-за того, что мой волк так предан ей. Я хочу, чтобы он защищал её в крепости, ведь она столь же безрассудна, сколь и любопытна. Но Кирин никогда ни к кому не проникался теплом, кроме меня. Он даже с Брайсом и Картером держится угрюмо. И всё же он не отходит от Харлоу ни на шаг.
Это заставляет меня ещё сильнее задумываться, что именно она там делает, потому что, несмотря на то, что её телохранитель уже не раз говорил обратное, я не верю, что она заперлась там, чтобы молиться Божествам.
Холодный утренний воздух жжёт щёки, пока я бегу по охотничьим угодьям за поместьем. Резкий ритм знакомой поступи Картера и Брайса позади меня успокаивает, как и их вечные перепалки. Но каждый раз, когда я нахожу нужный темп, мысли снова возвращаются к Харлоу, к её глазам, лихорадочно ярким, когда она выбежала из зала во время ужина.
Я знаю, что она не была пьяна. Мне нужно понять, что её так напугало.
Призрачный туман стелется между деревьями и над тропой впереди нас. Погода для пробежки не самая приятная, достаточно холодно, чтобы жечь лёгкие, и достаточно сыро, чтобы всё натирало. Но после того, как нас заставили провести первые два года после падения стены в основном под землёй, я слишком рад этой свободе, чтобы жаловаться.
Я бегал по этой тропе столько раз, крутая горная стена справа от меня, лес и крепость слева. Слой сухих сосновых иголок на тропе не даёт земле превратиться в грязь и наполняет воздух их землистым запахом. Пахнет домом.
Завтра новолуние и наша свадьба, и Харлоу должна быть готова. Я разрываюсь между тревогой и предвкушением. До сих пор она держалась хорошо, но завтра окажется вне привычной для себя среды. Ей понадобится, чтобы я провёл её через наши обычаи, и это ставит её в невыгодное положение. Это заставляет её стать тем единственным, чем она категорически отказывается быть рядом со мной — уязвимой. Я знаю, что могу задеть её за живое, и сейчас я настроен сильнее, чем когда-либо.