Сейчас я себя такой не чувствую.
Наконец мы добираемся до двери моей комнаты. Гейвен распахивает её, едва не уронив меня в процессе. Меня слишком захлёстывает ослепляющая боль, чтобы укорять его. Я просто хочу что-нибудь холодное на голову.
Он с глухим звуком пинает дверь, захлопывая её за нами, и щёлкает замком.
— Пол в умывальной, — хриплю я.
Гейвен тащит меня в смежную комнату и опускает рядом с ванной.
Я указываю на дверь, ведущую в комнату Генри.
— Запри её. Не пускай его. Он не должен узнать об этом до свадьбы.
Прежде чем Гейвен успевает закрыть дверь умывальной, ведущую в комнату Генри, внутрь вбегает Кирин. Гейвен замирает, но я лишь стону. Если волк захочет перегрызть мне горло, по крайней мере это положит конец моим мучениям.
Но вместо этого Кирин тихо скулит и толкает носом мою руку.
— Уходи, — стону я, отдёргивая ладонь.
Волк снова скулит.
Я пытаюсь придать голосу хоть какое-то подобие властности.
— Я сказала — уходи. Возвращайся в его комнату.
Я морщусь и открываю глаза, чтобы увидеть, как Кирин делает два шага к неправильной двери — той, что ведёт в мою комнату.
— Хочешь, я… — голос Гейвена обрывается, когда он не может предложить никакого решения.
— Просто запри дверь в комнату Генри. Один зверь за раз, — говорю я, переворачиваясь на бок и обнимая свой взбунтовавшийся желудок.
Гейвен закрывает дверь. Открывается кран, и мгновение спустя он кладёт мне на лоб прохладную влажную ткань.
— Спасибо, — шепчу я.
Моё дыхание поверхностное. Пол холодный под моей липкой щекой. Пот собирается на задней стороне шеи.
Голос Гейвена прорезает гулкий стук моего сердца в ушах.
— Я буду снаружи, у твоей двери.
Его сапоги щёлкают по полу, когда он уходит.
— Гейвен, — шепчу я. — Не уходи пока.
Даже с закрытыми глазами я чувствую, что он стоит рядом, разрываясь между тем, чтобы остаться или уйти. Поскольку вся сила Гейвена — заимствованная, его аура белая, как у тех, кто не обладает магическим благословением, дарованным Божествами.
Гейвен видел те мгновения, когда боль только начинает приближаться, но его всегда отсылали прочь прежде, чем она полностью поглощала меня. Как бы то ни было, в нет тепла. Он всегда держал чёткую границу между охранником и тем, кто заботится обо мне. Сомневаюсь, что теперь он её нарушит, но мне почти всё равно.
Моё платье липнет к влажной коже. Я одно сплошное страдание, и я не могу выносить его в одиночестве.
Кирин недовольно фыркает с порога моей комнаты.
Мгновение спустя свет за моими веками меняется. Гейвен вздыхает и садится рядом со мной. Я протягиваю руку, и он берёт мою ладонь.