— Сэр, сегодня ваш день крови, возможно, вы просто забыли, — говорит стражник мягким, умиротворяющим тоном.
— Я не выжил из ума! Я просто устал от этого фарса. Магия слабеет. — Старик замахивается на стражника.
Стражник перехватывает его руку и заламывает за спину. Его напарник хватает другую и проводит клинком по ладони. Они тащат его к колодцу, и остальная очередь смотрит в смеси ужаса и покорности.
— Варварство, — бормочет Картер, когда они прижимают руку старика над колодцем и тёмная кровь начинает капать в бездну. Стражники что-то бубнят, пока кровь льётся вниз.
Наконец они отпускают его. Он ковыляет прочь и берёт кусок марли, который протягивает молодой человек у колодца.
Старик плюёт у ног городских стражников.
— Высасываете из всех кровь ради своей силы. Вы ничем не лучше Истощённых.
Брайс присвистывает, и я бросаю на него мрачный взгляд.
— Что? — Брайс пожимает плечами. — Он в чём-то прав. Я не утверждаю, что понимаю магию колодцев, но для такого старика это выглядит чрезмерным. Разве раньше не было возрастного предела?
— Был. Но, видимо, отчаянные времена требуют отчаянных мер, — говорит Картер.
— А отчаянные меры можно использовать, — говорю я.
Вот место, где я могу вбить клин между Карренвеллами и лишёнными магии жителями Лунами́да, и моя будущая жена держит ключ к их слабостям. Всё, что мне нужно, заставить её их раскрыть.
Десятая годовщина нападения на Маунтин Хейвен уже близко. Впервые кажется, что я смогу унять эту гложущую жажду мести, живущую в моей груди с тех пор, как пала стена.
ХАРЛОУ
Бальный зал Дома Карренвеллов полон теми же людьми, что глазели на меня в ночь объявления моей помолвки, только теперь они даже не пытаются быть деликатными. В их взглядах смесь осуждения и любопытства.
Я лишь недавно вышла из формального траура по вдовству, но многие из наших считают, что год скорби был бы уместнее, чем шесть месяцев.
Я смотрю в ответ, вызывая их сказать хоть слово.
Эти ужины всегда начинаются менее официально, потому что все прибывают с показной задержкой. Я опираюсь на барную стойку и наблюдаю за несколькими парами, покачивающимися на танцполе под мягкую музыку струнного квартета. Сегодня электричество есть, и люстры из выдувного стекла мерцают в больших окнах, выходящих на подъездную аллею.
Бармен доливает мне вина, и я делаю укрепляющий глоток. Я пересекаю зал и сажусь рядом с Келланом за стол, где собрались все мои братья и сёстры. Я игнорирую пустое место по другую сторону от меня так же, как игнорирую то, что мой новый жених опаздывает.
— Ну? — говорит Келлан, небрежно оглядывая зал, с игривой улыбкой на губах.