Харлоу скрещивает руки на груди.
— Оставишь.
— А если они запрут тебя? — спрашиваю я.
— Не запрут.
— Почему?
— Потому что я нужна им для Рассвета, и они не рискнут злить тебя, когда ты их свидетель. Но при этом они не должны знать, что ты осведомлён об их безумии. Так что тебе действительно нужно уходить.
Она указывает на окно.
Я хочу спорить. Всё во мне противится тому, чтобы оставить её здесь после такого дня, но я знаю, что она права.
Хоть раз мне хотелось бы быть эгоистом и не думать о большой картине. Но на кону не только мой народ. Её — тоже.
— Думаешь, Келлан знал? — спрашиваю я.
— Я собираюсь это выяснить. Не рассчитывай, что я вернусь в пансион раньше, чем после сегодняшнего ужина.
Я делаю шаг к ней.
— Я должен быть там.
Она качает головой.
— Нет. Они никогда не будут так откровенны, если ты будешь рядом. Это то, что я должна сделать сама, но клянусь, ты сможешь помочь с Рейфом. Я встречу тебя в нашей комнате перед Схождением.
Шаги в коридоре становятся всё громче, и она бросается через кабинет и запирает дверь. Я вылезаю в окно, благодаря Семь Божеств за то, что мы на первом этаже.
Она сокращает расстояние между нами и высовывается из окна. Её лицо смягчается, и она щёлкает языком.
— Не смотри на меня так, мой волк.
— Как так?
— Как будто ты забываешь меня ненавидеть.
— Я никогда не смог бы забыть, — говорю я.
Но это ложь.
Это уже давно забыто. Именно поэтому я вижу розовый румянец её щёк и фиолет её глаз.
Кровоточащий лес, неудивительно, что Картер не мог заткнуться насчёт её глаз. Я не могу перестать на них смотреть.
Кулак грохочет в дверь, и она кивает в сторону тропы за моей спиной.
— А теперь иди, пока они не отправили людей обойти дом снаружи. И чтобы тебя не заметили, — говорит она.
Я поворачиваюсь и заставляю себя уйти, хотя на самом деле хочу лишь закинуть её на плечо и унести с собой. Это соблазнительно, но если я лишу её этого шанса узнать правду, если поставлю под угрозу собственный шанс на месть, я никогда себе этого не прощу.
Я бросаю последний взгляд на свою жену. Она стоит в окне и наблюдает, как я отступаю, опираясь кочергой на плечо, а её ярко-красные губы искривлены в ухмылке. Я не могу поверить, что сделал то, что считал невозможным.
Я влюбился в свою жену.
ХАРЛОУ
Мои родители расслаблены, когда входят в столовую. У моего отца в руке виски, и моя мать потягивает своё вино. Я почти нравится эта их непритязательная версия. Приятно знать, что их защита опущена. Если бы у меня был дар дистанции, я бы подумала, что они — красивая пара. Моя мать с её волосами цвета воронова крыла, скрученными прочь от лица и закреплёнными в шиньон на затылке, — уравновешивается быстро седеющими волосами моего отца, расчёсанными в аккуратные волны. Её бледно-серебряное платье мерцает в свете свечей, перекликаясь с переливчатым угольно-серым жилетом, который мой отец носит под пиджаком.