Воздух пахнет железом и солью. Я откидываюсь назад, прижимаясь к Генри, борясь с удушающим запахом крови.
— Просто дыши. Нам нужно лишь удержаться в седле и продолжать ехать. Но страх их притягивает, а твоё сердце колотится. Просто сделай вдох, — говорит Генри.
— Откуда ты…
Он шевелится, и я понимаю, что схватила его за руку.
— Я чувствую твоё сердце в твоей ладони.
У меня вырывается нервный смешок при мысли о том, чтобы когда-либо так свободно вручить своё сердце мужчине. Смех обрывается, когда что-то с размаху врезается в меня справа.
Генри сворачивается вокруг меня, принимая на себя основной удар, когда мы падаем на лесную землю. Я скатываюсь с него и приподнимаюсь, садясь.
Он уже через секунду на ногах, медленно разворачивается, держа меч наготове. Я встаю и тянусь к своему кинжалу. В тот миг, когда мои пальцы касаются прохладной рукояти, острые когти смыкаются на моём запястье, и меня волоком тащат к моей кровавой смерти.
ГЕНРИ
Всё чувство стратегии вылетает в окно в тот миг, когда Харлоу вскрикивает и её утаскивает в туман. Я бросаюсь на звук её борьбы.
Я ненавижу, что могу отыскать её по одному лишь запаху — ненавижу, что различаю в воздухе лёгкий след моего мыла, смешанный с её цветочными духами. Больше всего я ненавижу то, что иду за ней скорее из чувства собственничества, чем из долга.
Я должен думать о том, что скажут дома, если я не сумею защитить свою невесту даже в одном переходе через Лес Истощённых. Вместо этого я думаю о том, что одна из этих тварей касается её, — и от этого во мне закипает ярость.
Я бегу быстрее сквозь туман.
— Харлоу?
Раздаётся глухой удар, затем щёлканье зубов, и кровь стынет у меня в жилах. Я срываюсь на бег и едва не спотыкаюсь о Харлоу.
Она распростёрта на земле, кровь брызнула ей на лицо и шею. Паника сжимает горло, когда серокожая тварь нависает над ней, щёлкая зубами у самого её лица, и в тот же миг она вонзает кинжал вверх, прямо под его подбородок. Чудовище содрогается и валится на неё. Харлоу сталкивает его с себя.
Я оглядываю её, пока она поднимается на ноги.
Она вытирает лицо краем плаща.
— Это не моя кровь.
Голос её спокоен, но левую руку она держит осторожно.
— Оно тебя укусило?
Она замирает, и меня пронзает ужас. Но в следующую секунду она резко разворачивается и наносит удар, как раз когда Истощённый выскакивает из кустов рядом с нами. Лезвие входит ему в горло, и она проводит клинком по шее, пока он не рассыпается в пепел.
— Как ты…
— У них есть аура, — говорит она. — Точнее, отсутствие ауры.
Она закрывает глаза и слегка склоняет лицо ко мне.