— Я позволю тебе ненадолго сходить в художественную галерею, — наконец говорит он. — Но потом мы должны вернуться в эту комнату и выглядеть так, будто занимаемся тем, чем занимаются молодожёны.
— Придумывают изобретательные способы убить своего супруга? — предлагаю я.
Его губы дёргаются.
— Посмотри, как свободно ты угрожаешь мне. Кажется, это и называют близостью.
Я сползаю с кровати и направляюсь к умывальной комнате и своей спальне по другую сторону, но резко останавливаюсь, когда замечаю алое платье, висящее в шкафу Генри, вместе с подходящим бельём.
Я медленно поворачиваюсь к нему и указываю на платье.
— Что это, блядь, такое?
Он безмятежно улыбается.
— Это то, что ты наденешь сегодня, любимая. Традиция для новоиспечённых мужей Маунтин Хейвена — начать свои обязанности заботы с оргазма на свадебной церемонии и выбирать гардероб своей жены на первые две недели брака.
Скрестив руки, я снова смотрю на платье. Алый шёлк тонкий, но прекрасный, а силуэт простой, но невероятно соблазнительный. Я даже без примерки знаю, что оно будет убийственным. Особенно с тем, как чашечки прозрачного кружевного корсета будут выглядывать из глубокого выреза, а драпированная спина откроет тонкий кружевной рисунок. Это платье, на которое невозможно смотреть, не думая о том, как легко его можно снять.
— Оно красное.
— Так мне сказали, — отвечает Генри. — Красный обычный цвет для новых невест, ищущих благословения Кеннимиры для брака, полного удовольствия. — Он на мгновение замолкает. — Тебе не нравится носить красное?
— Мне нравится красный, но обычно я надеваю его только тогда, когда хочу, чтобы мужчины на меня набрасывались. Учитывая, как часто это работало для меня раньше, возможно, тебе не стоит выпускать меня в нём из этой комнаты.
Генри смотрит на меня так, что этим взглядом можно было бы засушить даже самое крепкое дерево из Леса Истощённых.
— Просто надень это чёртово платье, Харлоу. Сыграй свою роль, и я отведу тебя в галерею, чтобы ты перестала быть такой ебаной занозой в моей заднице.
Так и тянет с ним поспорить, но позволить ему эту бессмысленную победу не повредит ничему, кроме моей гордости. К тому же нет ни малейшего шанса, что он сможет смотреть на меня в этом платье и не вспомнить прошлую ночь, а одного этого может хватить, чтобы выбить его из равновесия.
— Пожалуйста, Харлоу?
Я ахаю, изображая притворный шок.
— У чудовища есть манеры.
Генри с рычанием раздражения падает обратно на кровать, а я ухожу в умывальную комнату, смеясь.
ХАРЛОУ
Двойные двери художественной галереи — большие, из тёмного дерева тянутся до самого потолка. Они куда более простые, чем двери в поместье моей семьи, чем двери во всех великих домах Лунами́да.