Это имеет смысл. Крепость оборудована несколькими запасными укреплениями, так же как и город, но угроза нападения Истощённых здесь присутствует постоянно. Им не нужны красивые двери. Им нужно то, что выдержит натиск зверей.
Хотя я знаю, что Гейвен намеренно держится подальше, чтобы мы в конце концов снова смогли смотреть друг другу в глаза, я всё равно продолжаю ожидать увидеть его здесь, как угрюмую тень. Вместо него позади меня стоит Генри, ожидая момента, чтобы показать галерею. Он не стал комментировать тот факт, что мой телохранитель сегодня утром так и не появился, и я надеюсь, что он решит, будто тот просто взял выходной, а не заподозрит более вероятный вариант, что он незаметно рыщет по дому. Надеюсь, он занят тем, что пытается выяснить, почему мы до сих пор не получили никакой корреспонденции от моих родителей.
Моё тело гудит от беспокойной энергии. Мне нужен свежий воздух и жжение в ногах от тяжёлого бега, а не прогулка по душной художественной галерее.
Я тянусь к ручке дверей галереи, но Генри перехватывает мою руку.
— Подожди. — Он указывает на зачарованный замок рядом с дверью.
Он точно такой же, как тот, что в оружейной. Я не вор, но мне любопытно, какое искусство требует запертой двери. Даже если кто-то здесь и смог бы его украсть, не похоже, что он сумел бы его продать.
— Вечно всё связано с кровью, — говорю я. — Могу я сделать это сейчас?
— Я был бы не очень заботливым мужем, если бы позволил тебе, но да. Теперь, когда мы женаты, ты можешь открыть эту дверь. — Он прижимает палец к острому шипу замка, и через мгновение засов щёлкает. — Искусство требует крови.
Я морщу нос, но всё же откладываю это новое знание в памяти. Возможно, это объясняет, почему он не выпускает меня из виду. Если теперь я могу открыть любую дверь в крепости, кто знает, какие тайны я могла бы раскрыть, а чем раньше я это сделаю, тем скорее смогу вернуться домой и вытащить Айдию.
— Я говорю метафорически, Харлоу. А теперь, если позволишь. — Он поднимает повязку для глаз.
— Ты, должно быть, шутишь.
Он вздыхает.
— Ну же, Харлоу. Не сопротивляйся. Ты только возбудишь меня.
Во мне всё протестует против того, чтобы просто уступить, но я иду по очень тонкой грани. Мне нужно, чтобы он думал, будто может добраться до меня. Если я сдамся слишком легко, он не поверит, что действительно меня покорил, но если я буду слишком сильно сопротивляться, он никогда мне не доверится.
Я киваю, и он завязывает шёлковую повязку вокруг моих глаз, отрезая меня от мира. Он обвивает рукой мою талию и притягивает меня вплотную к своему боку. От него пахнет можжевельником и свежим снегом, и я не могу сказать, что мне это неприятно.