Он убирает руку из моих волос. Когда я вздрагиваю, он замирает, держа руку в воздухе.
— Тут лепесток цветка.
— О.
Мне мучительно неловко от этой ненужной настороженности, от того, что я только что подтвердила то, о чём он подозревал.
Он снимает что-то с моей головы и поднимает бледно-белый лепесток.
Я смотрю на него в его ладони.
Он сжимает челюсть.
— Харлоу. Почему ты вздрогнула?
Я заставляю себя встретить его взгляд с максимально возможным вызовом.
— Потому что ты зверь.
Глаза Генри сужаются.
— Не такой зверь.
Он отступает и проводит рукой по лицу.
— Сегодня вечером мы узнали кое-что ценное. Прости за записку. Я не хотел её уронить. Думаю, я смогу записать, что там было.
Я оцениваю его с недоверием, всё ещё чувствуя, как тело гудит от напряжения.
Он пересекает комнату, развязывает верёвки на запястьях Шейна и закрепляет шнуры от занавесок обратно на место. Затем жестом указывает на дверь.
— Мне стоит отвезти тебя домой. Завтра будет долгий день.
Мне хочется спорить, но мы буквально находимся в комнате с мёртвым телом. Отравленным мёртвым телом. Я никогда не остаюсь на месте преступления так долго. Я становлюсь небрежной точнее, Генри делает меня небрежной.
Он берёт своё пальто с кровати и бросает его мне.
— Надень это.
Я надеваю слишком большое пальто, беру его под руку и позволяю ему увести меня прочь от очередного отравленного трупа.
ХАРЛОУ
Я уже час роюсь в библиотеке Дома Карренвелл, когда меня находит Келлан.
Мне даже не нужно поднимать голову от своих исследований, чтобы понять, что это он. Его аура и ритм его походки, когда он неторопливо проходит через комнату, слишком хорошо мне знакомы. Я бросаю на него взгляд, когда он оказывается в нескольких шагах от меня.
В туманном сером утреннем свете он выглядит истощённым. Его аура тускло-оранжевая — словно он переутомился или слишком быстро использовал слишком много магии.
— Ты рано встала, — говорит он, заглядывая через стопку книг, которые я сняла с полок.
— Генри любит обниматься. Мне приходится сбегать при первой возможности, если я не хочу задохнуться, — говорю я.
Я не говорю о том, что сегодня утром колебалась, прежде чем выбраться из постели, когда он пошевелился ровно настолько, чтобы я могла выскользнуть. Я почти уверена, что он держит меня только потому, что боится, что я снова начну ходить во сне и он упустит шанс получить людей, которые ему нужны для защиты крепости. Каковы бы ни были его причины, я никогда не спала так крепко, как сплю, когда рука Генри защитно обвивает меня.
Я продолжаю перелистывать книгу перед собой. Это большой рукописный том с хрупкими страницами и выцветшими чернилами, и в нём записана история моей семьи и колодцев. Я надеюсь найти хоть какой-то ответ на то, почему безумие у некоторых из нас становится только сильнее и почему — или как — Истощённые эволюционировали.