Она облизывает свои тёмные, искусанные губы и прижимает ладони к щекам. Я почти не могу дождаться момента, когда все посмотрят на неё — и сразу поймут, что её только что трахнул её новый муж по дороге на траур по старому.
Эта мысль быстро исчезает, вытесненная осознанием того, что я направляюсь к предательству не только жертвы моей сестры, но и жертвы всех людей, погибших в тот день, защищая крепость. Десять лет выстраивания стратегий ради этого шанса на месть — и всё, что от меня требуется, это поставить под угрозу план, который мы создавали, одной ложью, которая оправдает самого человека, ответственного за все наши страдания.
Я больше не просто вовлечён. Теперь я предан этому до конца.
ГЕНРИ
Дороги, ведущие к центральной площади Лунами́да, уставлены банками с мерцающими свечами. Это создаёт иллюзию яркой звезды, взрывающейся наружу из Кровавого Колодца в круглом центре города.
Полагаю, в этом и состоит задумка. Я просто не привык к таким изысканным украшениям, сопровождающим ритуал.
Чего крепости всегда не хватало в пышности, они восполняли энтузиазмом, но я должен признать, что огни и цветы, разбросанные по площади, придают торжественной процессии людей, собирающихся вокруг погребального костра, жутковатое, почти неземное ощущение.
Рядом со мной Харлоу идёт с опущенной под вуалью головой в знак почтения, пока мы поднимаемся по ступеням церемониальной сцены, сооружённой над Кровавым Колодцем. Она выглядит призрачно-прекрасной.
С помоста мне открывается чёткий вид на пульсирующую толпу и высокий конический погребальный костёр, сложенный из дерева и огромных букетов засушенных цветов, примерно в двадцати футах перед нами. Скорбящие по очереди аккуратно засовывают свои письма умершим между ветвями костра, после чего отходят к краю толпы.
Охрана присутствует, но не так многочисленна, как я ожидал. Несколько городских стражников стоят вокруг костра, наблюдая, как скорбящие подходят к нему и отходят. Двое мужчин стоят по углам сцены, склонив головы в благоговении.
— Кто это? — спрашиваю я у Харлоу.
— Они благословлены Стелларией. Они помогут контролировать огонь, — отвечает она, не поднимая глаз от письма в своей руке.
Фигура стремительно поднимается по лестнице с другой стороны сцены, и я уже собираюсь заслонить Харлоу собой, пока не понимаю, что это Келлан Карренвелл.
Его лицо гладко выбрито, а тёмные волнистые волосы всё ещё влажные. Словно он поспешил сюда сразу же, как только вышел из ванны.
— Лоу, — говорит он, притягивая её в объятие и целуя в щёку через вуаль. — Рад тебя видеть. Прости, что почти опоздал.