Вынимая кинжал одной рукой, другой я тянусь к ней.
— Ты мне доверяешь?
— Нет.
Я давлюсь коротким, удивлённым смешком.
— После всей лжи твоя честность освежает, милая. Нам нужно уходить сейчас, и я — твой единственный выход из этой передряги.
Я сжимаю её запястье, переворачивая ладонью вверх.
— Если я брызну здесь немного твоей свежей крови, они хлынут сюда, а не за нами.
— Почему бы не использовать свою собственную кровь? — спрашивает она.
— Потому что ты так напугана. Твоя кровь пахнет для них лучше.
Её лицо искажается яростной гримасой, но она широко раскрывает пальцы, ожидая. Я провожу кинжалом по её ладони, удерживая её взгляд, ожидая, что она вздрогнет.
Она не вздрагивает. Она закрывает глаза, выискивая вокруг новых Истощённых.
Я вижу, как кровь собирается в её ладони тёмной полосой. Я переворачиваю её руку и даю крови стечь на высохшую лиственную подстилку лесной земли. Медный запах смешивается с ароматом мха и прелой гнили, исходящей от Истощённых, которых не коснулось лезвие, благословлённое водой из колодца. Они будут гнить медленно, вместо того чтобы обратиться в пепел.
Я настолько сосредоточен на её ладони, что мне кажется, будто я слышу первые капли её крови, падающие на землю, сквозь рёв тумана. Большинство цветов в моём сознании мутные, но кроваво-красный я помню до сих пор, даже если не видел его десять лет. Возможно, потому что ночь нападения навсегда отпечаталась в моём мозгу. Возможно, потому что улицы Маунтин Хейвен были буквально выкрашены кровью моего народа.
Я выжидаю ещё мгновение, пока не образуется приличная лужица, затем вытаскиваю носовой платок и обматываю им её ладонь. Туман настолько густой, что я едва различаю лицо Харлоу.
— Харлоу.
Она быстро моргает.
— А твоя семья?
— С ними всё будет в порядке. А вот с тобой — нет. Садись на чёртову лошадь.
Я подсаживаю её на Найтсонга. Истощённый вырывается из кустов рядом с нами, и я рассекаю ему грудь мечом. Он шипит, когда я вскакиваю в седло позади Харлоу и пускаю Найтсонга в галоп.
Мой конь — вернее, конь моей покойной сестры — к этому привычен, прекрасно выучен, направляем и защищён магией. Он защищён от Истощённых, но важнее всего — он столь же спокоен, сколь и упрям.
Чем дальше мы продвигаемся, тем больше рассеивается туман. Моё сердцебиение начинает выравниваться, и именно в этот момент я замечаю, как сильно дрожит Харлоу. Я притягиваю её ближе, стараясь плотнее запахнуть на ней плащ. Обе её дрожащие руки хватают меня за запястье, но она не отталкивает мою руку. Она цепляется за меня.
В тот момент она была поразительно спокойна, но я знаю эту реакцию — отложенную бурю адреналина, приходящую после того, как тело понимает, что оно в безопасности. Это рождается из насилия и травмы. Я видел это достаточно раз у тех, кто пережил нападение десять лет назад. Я видел это достаточно раз в самом себе.