По толпе прокатываются ахи, и Келлан смотрит прямо на Харлоу. Его горе совершенно открыто, и настолько знакомо мне, потому что я столько раз видел это выражение на собственном лице за последние десять лет.
Он выпрямляется и смотрит поверх толпы.
— Но прошлой ночью я сделал так, чтобы у них больше не было возможности причинить вред кому-либо — ни в нашем доме, ни за его пределами. Харрик и Лиза Карренвелл мертвы.
Я ожидаю полного хаоса, но вместо этого слышатся лишь приглушённые шёпоты и изумление. Келлан ждёт, его тело напряжено, словно он готов принять удар. По другую сторону толпы Картер ловит мой взгляд, пожимает плечами и кивает в сторону Келлана — будто впечатлён. Без сомнения, мой шурин куда лучший оратор, чем когда-либо был Харрик, и по выражениям лиц в толпе видно, что он уже завоевал их уважение.
Это кажется слишком лёгким, но, думаю, потому, что большая часть страданий произошла до того, как мы вернулись в Лунами́д. Эти люди — благословлённые и те, у кого нет магии, — уже долгое время боролись здесь под гнётом Харрика и Лизы. Ничего из этого не было для них лёгким.
Я смотрю на Харлоу. Её лицо непроницаемо, но я чувствую, как в ней смешиваются гордость и горе, пока она наблюдает, как Келлан берёт на себя ответственность за её насилие. Его извинение перед толпой — в равной мере извинение и перед ней.
— Я рада, что не убила его прошлой ночью, — шепчет она, когда замечает, что я смотрю.
— Это было возможно? — спрашиваю я.
Она пожимает плечом.
— Трудно было поверить, что он не знает, что происходит, но, думаю, мои родители намеренно держали его подальше от всего, что могло бы его разозлить. Отец всегда был очень осторожен с Келланом. Он хотел ребёнка, благословлённого Полмом, но это палка о двух концах. Он обеспечивает безопасность, но может и убить тебя. Магия Келлана сильна. Если бы он публично выступил против них… — Она качает головой, обрывая фразу, когда её брат снова начинает говорить.
— Я бы хотел, чтобы до этого не дошло, и я бы избежал этого, если бы смог придумать хоть какой-то другой путь, — говорит Келлан. — Но в старости мой отец стал слишком нестабильным и непредсказуемым. Я знаю, что это не исправит тот вред, который они причинили, и не избавит меня от чувства вины за то, что я ничего не мог сделать раньше, но настоящие перемены требуют времени. Я хотел, чтобы у всех был шанс увидеть, каким может стать Лунами́д, если мы будем работать вместе. Но прежде всего я хотел, чтобы вы знали: я готов стоять между вами и опасностью — не потому, что хочу быть лидером, а потому, что был благословлён силой, чтобы это делать.