— О?
Я киваю.
— Кажется, я наконец нашла способ получить всё, чего хочу, но об этом лучше говорить в более уединённом месте.
Она кивает в сторону задней комнаты, и я обхожу стойку и следую за ней через занавеску в тусклый склад.
Как только я вхожу, я снимаю пальто и бросаю его на её стол в углу. Её лицо сначала выражает раздражение от того, что я потревожила её стопки бумаг, но затем это выражение сменяется одобрением, когда она видит платье.
Она присвистывает.
— Кровавый лес! Каждый раз, когда мне кажется, что ты уже не сможешь надеть что-нибудь ещё менее уместное для выхода на публику, ты берёшь и превосходишь саму себя.
Я провожу ладонями по глубокому красному шёлку.
— Спасибо, что заметила. Я берегла его для особого случая. После того как стояла голой перед всеми магическими семьями Маунтин Хейвена, я решила — почему бы и нет.
— Значит, это никак не связано с твоим новым мужем? — с вызовом спрашивает Беа.
Я пожимаю плечом.
— Если Генри раздражает мой выбор платья, это лишь приятное дополнение.
Беа смеётся, её смех мягкий, как мелодичный альт, одновременно знакомый и чужой. Когда-то я собирала эти смешки, словно драгоценные монеты, но за последние несколько месяцев мы смеялись слишком редко.
— Так что за новая сделка? — спрашивает Беа.
Беа не знает всего о моей семье. Есть много вещей, о которых я не могу ей рассказать ради её же безопасности. Это было серьёзным камнем преткновения в наших отношениях. Она не понимала, что я не рассказываю ей что-то не потому, что не доверяю ей, а потому, что не доверяю им. Если бы они хотя бы заподозрили, что она знает то, чего знать не должна, я бы не исключала, что они, по крайней мере, заставили бы Электру стереть из её головы все недавние воспоминания. Что-то подобное стало бы катастрофой для женщины, которая ведёт свой бар по бухгалтерской системе, понятной только ей самой, и по списку торговцев и услуг, который она хранит у себя в голове.
— Мне нужно настроить Генри против Рейфа.
— И как ты собираешься это сделать? — спрашивает Беа.
Я провожу рукой вдоль своего почти обнажённого тела.
— С помощью даров, которыми меня наделили Божественные… и моего ослепительного характера, разумеется.
Она снова смеётся.
— Разумеется. Похоже, у тебя уже было отличное начало. — Она делает шаг ближе. — Он хорошо к тебе относится?
— Он был смирён.
Беа поджимает губы.
— Как я и знала, что будет. Но правда? У тебя всё хорошо?
Я не принимаю её предложение поделиться. Мне и без того трудно делиться чем-то с кем бы то ни было, а уж говорить с бывшей возлюбленной о моём новом муже — слишком странно.