— Тогда откуда ты знаешь о женщинах? — спрашиваю я, стараясь не замечать взгляда Генри.
Шейн пытается почесать нос о плечо, но после неловкой попытки сдаётся.
— Один из мужчин, с которыми я сегодня встретился, когда делал передачу, говорил об этом. Я опоздал, и он явно пил, пока ждал. Он просто начал сплетничать о том, что пропавшие женщины не случайность, что это плата, чтобы удержать Истощённых.
Аура Генри резко расширяется.
— Что ты имеешь в виду?
Шейн кивает на карман своего жилета и шевелит связанными руками.
— У него была записка от Рочелли. Я её стащил.
Я пересекаю комнату и нащупываю карман жилета, лишь смутно замечая, что Генри подходит ближе. Я достаю маленький кусок пергамента и разворачиваю его. Почерк удивительно аккуратный, но в завитках букв есть отличительная манера.
Эти женщины не просто жертвы жаждущих Истощённых. Они — плата, которую Карренвеллы предлагают, чтобы удержать этих эволюционировавших чудовищ на расстоянии и…
Генри выхватывает записку у меня из руки.
— Я читала это, и это доказательство, — резко говорю я.
— Мне бы хотелось посмотреть, что ты заработала этим платьем, — отвечает он.
Я тянусь за письмом, но Генри резко разворачивается от меня. Его глаза быстро пробегают по строкам, и он уклоняется ещё от двух моих попыток выхватить записку. Я запутываюсь в подоле своего платья и падаю в сторону огня. Генри хватает меня за талию.
Сцена разворачивается словно в замедленном движении: Генри отпускает пергамент, чтобы поймать меня. Письмо, кружась, падает прямо в огонь.
Я смотрю на него в недоверии, пока Генри ставит меня на ноги. Он прослеживает мой взгляд и выругивается.
Чернила пузырятся, бумага чернеет. И вот так единственное доказательство, которое у нас было, превращается в пепел.
Генри всегда был раздражающе ловким для человека, которого я ожидала увидеть грубым горным увальнем. Но это было необычно неловко. Я стараюсь сдержать своё подозрение. Уже несколько месяцев я уверена, что Рейф — единственный возможный Рочелли, но то, как Генри выхватил записку и уронил её, кажется слишком удобным.
— Что с тобой не так? — резко говорю я.
— Со мной? — Он делает шаг ко мне, и я отступаю. — Что с тобой не так? Ты выходишь без гламура в этом неприличном платье и приглашаешь мужчину подняться с тобой наверх. Допрашиваешь его сама? А если бы он что-то сделал?
Я сверлю Генри взглядом.
— Он и сделал. И — о, посмотри — я в полном порядке, а он привязан к стулу.
— Я вообще-то не собирался делать ничего, чего она не хотела бы, — вмешивается Шейн. — Я просто сделал неправильные выводы о том, зачем она привела меня сюда.