— Ты ведь хотела, чтобы тебя поймали, не так ли?
Он дёргает меня за волосы, обнажая мою шею, и проводит губами по бешено бьющемуся пульсу.
— Я хотела убить тебя. Разве мой клинок в твоей груди был недостаточно очевиден? — огрызаюсь я.
Он улыбается у моей кожи.
— Ты слишком хорошо обучена, чтобы промахнуться мимо моего сердца.
— Чтобы такой удар покалечил тебя, у тебя должно быть сердце. Я целилась в другое место, надеясь задеть что-нибудь более жизненно важное.
Он вздыхает мне в ухо.
— И всё же это конец, который я уже встречал однажды и больше встретить не могу, благодарение Божествам.
Я перестаю вырываться.
— Тебя ударили в сердце?
— Они сделали то, что должны были.
Я извиваюсь, но его рука, обхватившая мои рёбра, держит меня почти до синяков, а другая всё ещё сжата в моих волосах.
— Теперь уже не убежать. — Он щёлкает языком. — Я говорил тебе никогда не убегать от меня, Харлоу. Я знаю, какую историю ты слышала в баре «Падающая Звезда».
Смысл его слов обрушивается на меня. Мои мысли уносятся к той истории об охоте, укусах и публичном соитии о полном обладании. Генри — Бессмертный, и он поймал меня здесь во время охоты. Они не безмозглые звери, как Истощённые, но у них всё равно есть дикая сторона и жажда крови.
Я качаю головой, потому что, как бы я ни была измотана, как бы ни была напугана, я ещё сильнее охвачена любопытством и странным возбуждением. Я ещё не готова перестать бороться.
— Если я выпью твою кровь сейчас — ты станешь моей.
Я вздрагиваю у него в руках, тепло разливается по моему телу, смешивая ненависть и желание. Как эти два чувства могут быть настолько близки и настолько противоречивы — выше моего понимания.
Генри проводит носом от изгиба моего плеча вверх по шее, вдыхая мой запах.
— Поэтому ты и выбежала сюда в ночь охоты, Харлоу? Ты хотела, чтобы я заявил на тебя права. Ты хотела принадлежать мне, но не смогла это сказать.
— Я ненавижу тебя, — рычу я.
— Хм. Возможно, ты хотела, чтобы на тебя заявил права кто-то другой. Может, мне оставить тебя здесь и посмотреть, кто придёт попробовать тебя? Тебе нужно лишь сказать слово и я этого не сделаю.
Я замираю.
Он даёт мне выход.
Слово уже почти срывается с моих губ. Звёзды. Я могла бы сдаться прямо сейчас, и, несмотря на всю его ложь, я знаю он сумел бы обуздать эту животную сторону себя.
Но я не хочу.
Он тихо смеётся.
— О, тебе не нравится эта мысль? Это хорошо, потому что я собираюсь вбить тебя в землю и впиться в тебя клыками, когда ты кончишь.
Я вздрагиваю, сжимая бёдра, и Генри дёргает мою голову ещё сильнее назад, чтобы его тёмно-синие глаза встретились с моими.