— Ты, блядь, такая вкусная, когда ты моя, — рычит он.
Он быстрее двигает пальцами внутри меня и кусает другое бедро. Я выгибаюсь над землёй. Он сильно втягивает кровь, и она наполняет его рот. Я провожу руками по своей ноющей коже. Мне нужно больше. Мне нужно снова быть заполненной им. Неважно, что мне больно. Мне нужно, чтобы он кусал меня повсюду и трахал.
Он переворачивает меня на руки и колени, затем прижимает мою грудь к земле. Сосновые иглы на лесной подстилке колют мои соски.
— Ты так хорошо выглядишь в такой позе. Вся мокрая и нуждающаяся, — говорит он.
Он шлёпает меня по ягодице, и жгучая боль обостряет мои чувства.
Тени двигаются сразу за линией деревьев. Теперь наблюдающих стало ещё больше.
Генри тянет мои руки назад за спину. Сжав их в одном кулаке, другой рукой он хватает меня за бедро и снова вталкивает в меня свой толстый член.
Это больно. Я распухшая, измождённая, мои мышцы почти на пределе, но я понимаю, что он будет трахать меня столько, сколько захочет.
Он ругается, сильнее сжимая мои запястья.
— Разве это не правильно? — говорит он, и в его голосе звучит самодовольное удовлетворение. — Выглядит просто великолепно. Ты такая тесная, но принимаешь меня так хорошо.
Я могу только дышать, разрываясь между болью и удовольствием. Из моего горла вырывается стон — низкий, глухой звук, будто поднявшийся из самой глубины меня.
— Держи руки здесь. Сейчас я буду трахать тебя так, как тебе и нужно.
Он толкается глубже, и я хватаю ртом воздух.
— Моя, — рычит Генри.
Он двигается быстрее и сильнее, и я едва выдерживаю то, насколько глубоко он теперь входит в меня. Я чувствую его повсюду. Он отпускает мои запястья и кладёт эту руку мне на живот, удерживая меня на месте, пока вбивается в меня.
Боль наконец начинает ослабевать. Я такая влажная, и ощущение поднимает меня всё выше и выше.
Грубая земля трётся о мои соски, мои пальцы впиваются в землю. Я кричу, когда кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.
В самый пик Генри наклоняется надо мной и впивается зубами в мою шею. Он удерживает меня зубами на месте, продолжая трахать. Боль жгучая, но моё тело всё ещё сжимается вокруг него, всё дрожит. Это грубо, животно, но я хочу ещё.
Он подаётся вперёд, и его вес ложится на меня, вталкивая его член ещё глубже. Я обезумевшая, кричу, кончаю, хочу ещё, пока он стонет у моей кожи, его зубы посылают по моему телу вибрирующую дрожь. Наконец он вынимает клыки и начинает пить. Он рычит, втягивая всё сильнее и сильнее, забирая у меня больше крови, чем просто глоток.
И вдруг меня пронзает осознание опасности.