Потом, почти без всякого предупреждения, она направляет мой член внутрь себя и опускается с тихим стоном.
Мне нужно быть осторожным. Эта безумная лихорадка может выйти из-под контроля, когда в её системе яд, и я не могу держать её на ногах всю ночь, трахая её на каждой поверхности в наших комнатах, потому что мне нужно, чтобы завтра она могла ходить.
Она двигается осторожно, перекатывая бёдра и морщась, когда снова опускается.
— Больно?
Должно быть. Я ещё никогда не трахал кого-то так сильно — никогда.
Но Харлоу прикусывает губу и выгибает спину, начиная по-настоящему насаживаться на меня. В этой позе её полные груди подаются вперёд, подпрыгивая при каждом движении, и я ощущаю в воздухе отчётливое покалывание ожидания. Она хочет, чтобы я снова её укусил.
Мне не следует. Я уже взял достаточно крови.
Но она пахнет так хорошо, а то, что я укушу, вовсе не означает, что я обязан пить. Я втягиваю её правый сосок в рот, проводя по нему языком. Она резко втягивает воздух, её ногти впиваются в моё плечо в поощрении. Я жду, когда она снова двинется, и когда она опускается, я кусаю её сосок. Её лоно сжимает мой член, и мы оба стонем.
Нежное поддразнивание закончено. Первая капля её крови, вместе с пульсацией её влажного, тесного тела вокруг меня, разрушила всё моё самообладание. Я поднимаю её бёдра и силой опускаю её обратно, пытаясь ускорить темп, но вода слишком нас замедляет.
— Иди ложись в нашу постель. На спину.
Она жалобно стонет, когда поднимается с меня и выбирается из ванны. Когда она, спотыкаясь, направляется в нашу комнату, я любуюсь следами, которые оставил на её бледной коже.
Вид того, как она заползает на кровать, ложится на спину и разводит для меня ноги, это зрелище, которое навсегда выжжено в моей памяти. Я до сих пор поражён, что она позволила мне заявить на неё право.
Я подкрадываюсь к ней и медленно вхожу в неё.
Как бы мне ни нравилось заставлять её подчиняться мне, это лучше. Ярость в её глазах и то, как яростно она поднимает бёдра навстречу моим толчкам, сводят меня с ума. Я хочу проглотить всю её дикую ярость.
Она пытается изгнать это желание так же, как и я. У меня никогда не было такой близости — битвы воль, а не просто овладения удовольствием партнёра.
Харлоу проводит ногтями по моей спине, и я кусаю её в шею. Её лоно так сильно сжимается вокруг меня, что я едва не теряю контроль. Лишь жжение порезов на моей спине и её тихий стон моего имени удерживают меня на месте.
— Я тебя ненавижу.
Я усмехаюсь и выскальзываю из неё.
— Сейчас ты возненавидишь меня ещё больше.