Я чокаюсь с ним и допиваю остаток своего напитка, наслаждаясь жжением в груди.
— Ладно. После этого — всё, хватит. Наслаждайся последним бокалом. Завтра важный день, и нам не нужно, чтобы ты был медленный и с похмельем, — говорит Картер, наливая мне ещё один стакан.
Это скорее символический жест. Бессмертным трудно напиться — точнее, трудно оставаться пьяными — из-за того, как быстро наш организм перерабатывает алкоголь. Я протрезвею через час-два, если не продолжу пить, и хотя похмелья у меня больше нет, как до моей первой смерти, иногда у меня появляется жажда крови, если я переборщу.
А это крайне нежелательно, потому что сейчас я скорее высохну и умру, чем захочу крови. Потому что это будет не просто общее желание утолить жажду.
Это будет вполне конкретное желание.
Ничто никогда не было таким вкусным, как кровь Харлоу.
Я делаю медленный глоток, стараясь наслаждаться вкусом, а не просто использовать его, чтобы заглушить боль в груди.
Наима вздыхает.
— Ладно, тебе нужна жёсткая правда. Твоё эго задето, и ты хочешь использовать это как оправдание, чтобы сорваться, но независимо от того, использовала ли тебя твоя жена так же, как ты использовал её, ты не имеешь права изображать из себя праведника только потому, что проиграл. Если бы ты мог сделать с ней то же самое, ты бы сделал это не задумываясь. И давай не будем забывать о более серьёзной проблеме — Келлан знает, что ты дважды благословлён, а его сестра, твоя жена, — нет.
Я смотрю в свой стакан и отказываюсь поднимать глаза на неё. Сначала я был полностью сосредоточен на том, что Келлан знает этот секрет, но после нашего разговора в саду всё это почти исчезло на фоне жестокости Харлоу.
— Божественные, избавьте меня, — бормочет Наима. — Почему бы тебе просто не поговорить с ней, Генри? Если то, что ты узнал от её брата, так тебя взбесило, почему бы тебе не поговорить с ней завтра до начала событий?
Брайс заправляет свои длинные медные волосы за уши, затем хлопает ладонью по столу.
— Точно! Наима права. Тебе нужно прижать её к стенке до начала вечерних мероприятий. Она всё равно не сможет избегать тебя всю ночь, так что ты сможешь как следует заставить её за это пострадать, — говорит Брайс.
Наима проводит рукой по лицу.
— Я не это имела в виду.
— Нет, он прав, — говорю я, вращая свой стакан по столу. — Если я поговорю с ней до завтрашних событий, я точно знаю, как вытащить из неё правду, особенно теперь, когда Келлан оказался таким откровенным.
Она может быть жестокой. Хорошо. Я тоже могу быть жестоким. Будет полезно прояснить всё до того, как продолжится фестиваль. Если у нас вообще есть хоть малейший шанс довести это до конца, мне нужно, чтобы она была честной — даже если мне придётся заставить её.