Свет из окна проникал сквозь шар и причудливым радужным пятном падал на стену. Энди повернулся к этому пятну, потом заметил блестящий предмет и державшую его руку. Постепенно тревожный взгляд беспризорника совершил путь от пальцев Рессела до ремешка часов, скользнул по кисти, плечу и расстегнутому вороту рубашки. Джон, в свою очередь, наблюдал за мальчишкой; он начал догадываться, как трудно тому смотреть на человека, если тот смотрит на него в ответ. Их глаза встретились на долю секунды, после чего Энди вздрогнул и напряженно уставился в пустоту.

Неожиданно для самого себя Рессел положил шар на край постели.

— Нравится? Забирай. Мой багаж и без этой штуки тяжеловат.

Цепкие пальцы схватили подарок и утащили его в складки одеяла. Джон хмыкнул и распахнул шкаф. Дела внутри шкафа обстояли неважно: работая в Четвертой, Рессел обходился пилотской формой и не особенно следил за гардеробом, располагая незамысловатым набором повседневной одежды, одна половина которого не годилась для дальнего путешествия, а другая делала Рессела оборванцем почище мальчишки. В глубине полки нашелся комплект военной формы старого образца. Сохранив право носить форму, Джон вынимал ее только в дни государственных праздников и приуроченных к ним официальных мероприятий, где неизбежно приходилось появляться два или три раза в год. Рессел критически оглядел потрепанную куртку и принялся отвинчивать ордена. Ношение наград в неподобающей обстановке он считал верхом неприличия.

Энди, поглощенный созерцанием своих сокровищ, не напоминал о себе довольно долго, но с приближением вечера забеспокоился. Когда он схватил с подоконника пустой контейнер и стал облизывать края, Джон вспомнил, что пациентам медцентра давно раздали ужин, и устыдился своей недальновидности. Сам он в последнюю неделю ел мало — пожалуй, меньше, чем нужно было здоровому человеку не слишком внушительного сложения, — и гораздо острее, чем голод, ощущал потребность в табаке и крепком чае.

Взяв со стола забытый сверток, Джон обнаружил, что перевязанный бечевкой пакет пахнет выпечкой. Внутри лежали свежие лепешки с праздничного стола и разные другие вкусности, а еще — набор резцов по металлу и запаянная банка с домашним вареньем. Прощальный привет от друзей заставил Рессела улыбнуться и снова мысленно пожелать Анне и Линдену счастливой дороги.

— Кажется, тебе опять повезло, — сказал он мальчишке и протянул ему коробку с едой, предварительно вытащив из нее все, что могло нанести вред неокрепшему желудку.

Энди жадно схватил предложенное и зарылся лицом в лепешку; вскоре он вцепился в новый кусок, доедая при этом предыдущий. Джон тоже оторвал себе краешек и налил холодного чаю. Некоторое время оба они жевали в согласном молчании. Рессел думал о «Громобое», совершавшем свой путь в пространстве. О чем думал Энди, и думал ли, было неведомо. Насытившись, мальчишка вяло качнулся из стороны в сторону и упал на подушку. Мгновение спустя он спал крепким сном. Удивившись столь быстрой реакции на обильную пищу, Рессел накинул на него одеяло и поискал в карманах сигареты.