— Джон, я хотел поблагодарить тебя за все эти годы, — тихо сказал Линден. — Нам с тобой здорово удавалось летать. Сам я никогда не метил в капитаны, но со своего места насмотрелся на разных и знаю, что говорю. Мне с тобой повезло.

— Спасибо, дружище. Мне с тобой тоже. Кажется, я даже иногда тебе об этом говорил. Знаешь, Линден, может, оно и к лучшему, что я больше не буду ни с кем летать.

Джон привалился спиной к заржавленному туловищу «Громобоя» и провел рукой по шероховатой обшивке.

— Да уж, всякое случается, — пробормотал Линден и, подавив неловкость, обратился к другой теме, такой же болезненной и притом неизбежной: — Мы с Анной хотим знать, как сложатся дела у мальчика. Если застанешь конец этой истории, расскажи в двух словах, когда будешь писать нам, ладно?

— Расскажу. Но лучше бы она и не начиналась, эта история.

— Хватит, старик, не ворчи. Все будет в порядке, вот увидишь. Кстати, как прошла ночь?

— Спокойнее, чем я рассчитывал. Парень ведет себя тихо и не мешает мне собираться. Надеюсь, его заберут через день или два, и я смогу улететь на базу.

— Как устроишься и доработаешь до первого отпуска, подумай о том, что мы ждем тебя в гости.

Рессел улыбнулся.

— Обязательно. Мне будет не хватать вас обоих. И его тоже, — прибавил он, снова поглаживая облезлый бок звездолета. — Счастливого пути, Линден. Счастливого пути вам всем.

— Одиннадцать минут! — крикнул кто-то.

На платформе началось движение. Бывший экипаж «Громобоя» оказался посреди тесной компании провожающих. Откуда-то сбоку вынырнула Анна. По рассеянности она дважды пожала руку своему мрачному преемнику. Бригада косилась на него с неприязнью.

— Давай, Джон, выбирайся из этого всего, — шепнула Анна и, оставив торопливый горячий поцелуй на щеке Рессела и увесистый сверток в его руках, исчезла за спинами сослуживцев.

Над полем прозвучал резкий сигнал: собравшихся просили покинуть платформу.

— Держись и береги себя, старик, — дрогнувшим голосом произнес Линден.

Джон молча обнял его, замер на мгновение, уткнувшись лбом в широкое плечо, и пошел прочь, не оглядываясь. Колено глухо ныло: сказывались беспокойная ночь и долгий суматошный день. На самом краю поля Рессел услышал знакомый низкий гул — «Громобой» стартовал с поверхности станции и теперь уносился в пространство, с каждой секундой отдаляясь неумолимо и безвозвратно.

Когда Джон вошел к себе, комната показалась пустой. При щелчке двери заспанный мальчишка выпутался из одеяла и уселся на кровати.

— Привет, — сказал Рессел. — Это снова я.

Пытаясь побороть ощущение горькой утраты, которое настигло его по дороге со станции, он оглядел комнату в поисках незавершенного дела и с облегчением подумал, что не успел перебрать содержимое тумбочки. Вынув из ящика пустой пузырек анальгетика, Джон подумал, что уже четыре дня терпит боль без лекарств, и только сейчас понял, как он вымотан ею, — но весь его запас таблеток валялся где-то в кабине «Громобоя». Найдя лишнюю пачку сигарет, он обрадовался, словно школяр, которому тайком от всех удалось раздобыть курево и по пути домой наглотаться дыма. В мусорный люк полетели черствые сухари, сломанные световые перья и недействительные карты доступа. Когда ящик опустел, в ладони Рессела оказался увесистый прозрачный шар с моделью звездолета внутри — Джон совершенно забыл о нем и даже не сразу вспомнил, откуда взялась эта вещица.