Наконец автоматическая дверь кабины отъехала вбок, пропуская внутрь Линдена. Запыхавшийся напарник выглядел несколько смущенным.

— Не хочу портить твой последний рейс нравоучениями, Линден, но ты чуть было не опоздал, — устало сказал Рессел. — Ну и куда вы его дели?

Линден занял свое кресло и развернулся так, что Джон видел только тронутый сединой затылок.

— Куда мы его дели? Лежит в спальном отсеке, — ровным голосом сообщил Линден.

Капитан «Громобоя» оторопело уставился в монитор, на котором отображались параметры двигателей, и смотрел в него до тех пор, пока в глазах не зарябило от восьмизначных чисел.

— То есть как — лежит? Что ты имеешь в виду?

— Не больше того, что я сказал.

— Линден, ты отравился, получил тепловой удар или все разом? У тебя голова в порядке?

— Старик, перестань бурлить. Парень спит на моей откидной койке, я надежно его пристегнул. Внизу никто не согласился оказать ему помощь, вот и все. Придется отвезти его в городок и передать нашим врачам.

— Да, конечно. И он с радостью перенесет шестичасовой перелет с двумя шлюзовыми переходами, — сказал Рессел. — Не ожидал, что наш последний совместный рейс станет таким запоминающимся. Ты уже подумал, как мы объясним директорату наличие мертвого пассажира на борту грузового судна, да еще докажем, что это не мы с тобой организовали ему смерть по неосторожности?

Линден, обычно миролюбивый, неожиданно всерьез разозлился. Лицо его покрылось красными пятнами.

— Послушай, Джон, если ты считаешь…

Сказать, что именно считает Джон, ему не удалось: в динамиках прозвучал сигнал «Внимание», и монотонный женский голос раздельно и четко произнес:

— Борт 816, приготовиться к старту.

Рессел пристегнул ремень, услышал такой же щелчок пряжки со стороны соседнего кресла, убедился в том, что платформа пуста, а датчики креплений груза и закрытия люков подсвечены зеленым, и ответил:

— Диспетчер, к старту готовы.

— Борт 816, запуск двигателей в работу.

Под здоровой ногой Рессела дрогнула и подалась вниз тугая педаль. Снаружи медленно сложились и уползли внутрь корпуса звездолета коленчатые опоры. Ровный гул трех пар двигателей перешел в сокрушительный рев

— Диспетчер, двигатели в работе. Запрашиваю старт.

— Борт 816, даю старт.

— Диспетчер, принято.

Рев и грохот заполнили все внутреннее пространство корабля. «Громобой» оторвался от платформы и устремился вверх, с каждой миллионной долей секунды набирая скорость. Порт Песочных Далей на мониторах превратился в небольшой фрагмент карты и пропал. Корпус звездолета трясло. Неплотно закрытые дверцы шкафов с оборудованием и отошедшие листы внутренней отделки кабины постукивали в такт толчкам. Колено Рессела снова пронзила боль. Покончив с маневром, Джон положил на главный пульт руки в позиции экстренной готовности, как учили когда-то на курсах переподготовки пилотов, и закрыл глаза.