Незнание определенных тонкостей в обращении с этим сложным устройством чаще всего приводило к ожогам рук и лужам на полу кабины. Водонагреватель устарел, регулярно ломался, был громоздким и не вполне безопасным — и все это не мешало пилотам «Громобоя» ощущать подлинный трепет при каждой попытке заварить себе чай.

Рессел вообще любил кабину «Громобоя». Обстановка ее не изменилась с тех времен, когда надежность и удобство в работе еще умели облечь в надлежащую форму, не жертвуя эстетикой ради утилитарных функций. Лаконичные круглые светильники на потолке, гладкие, отделанные темными панелями стены, ручки приборных шкафов из желтоватого сплава, массивные вращающиеся кресла — все это выглядело строгим, лишенным ненужных деталей и вместе с тем по-домашнему уютным. На новых грузовозах все было иначе. Джон летал на них несколько раз в год — в отпуске он обычно напрашивался в резерв и заодно обновлял лицензию на управление разными типами. Поднимаясь на борт очередного гиганта серии «Л», Рессел невольно думал, что его создатели больше заботились не об удобстве экипажа, а о том, чтобы кабину было легко приводить в порядок стандартным уборщиком — и чтобы пилотам не приходило на ум держать в ней между рейсами личные вещи.

Вода не успела нагреться, но Джон залил ею чайный фильтр, глотнул коричневатую жидкость и понадеялся, что это поможет ему отвлечься от желания надышаться дымом до горечи в горле. Обычно он легко переносил запрет курения на борту, но сегодня не думал ни о чем другом, кроме сигарет, с того момента, как узнал о сомнительном пассажире в спальном отсеке.

Им с Линденом и раньше доводилось подбирать пассажиров. Регулярное транспортное сообщение было развито в Центральном квадрате и на многих периферийных направлениях, но десятки больших и малых систем остались в стороне от оживленных трасс, хотя и в самых отдаленных точках пространства имелись шахты, научные станции, военные базы и просто заурядные города, откуда нелегко было попасть в другое место. Поэтому пилоты грузовых кораблей следовали негласному правилу и не отказывали в помощи собратьям по профессии, техникам и военным. Помимо них, по трапу «Громобоя» иногда поднимались геологи, строители, инженеры или даже студенты, по тем или иным причинам вынужденные самостоятельно добираться до дома в каникулы. Но, во-первых, дальнейшая судьба всех этих взрослых и дееспособных людей ни в коей мере не входила в круг забот экипажа, а во-вторых, не могло быть и речи о том, чтобы лететь без разрешения капитана.

Мальчишка же попал на борт без ведома Рессела, что само по себе являлось грубейшим нарушением не только всех инструкций, но и субординации — она, несмотря на давнюю дружбу пилотов, соблюдалась в рабочем порядке. Взяв с собой ребенка, Линден проявил сострадание, и с определенной точки зрения, которую Рессел, однако, именно сейчас не склонен был разделить, шаг этот заслуживал понимания и поддержки, но в итоге необдуманный порыв напарника грозил обернуться серьезными проблемами для всех троих, включая мальчишку, — и не исключено, что для Четвертой тоже.