— Спит, — доложил вернувшийся Линден и поинтересовался: — Ты так и будешь молчать?

— Жду, что ты мне скажешь, — ответил Джон.

— А что я тебе скажу? Я не мог бросить его умирать, потому что его рану нельзя привести в порядок одним анестетиком с бинтами, и ты тоже прекрасно об этом знаешь — ты ее видел и сам с ней возился!.. Там, в порту, никто не стал ему помогать, они даже отказались забрать его с платформы и перенести в другое место — жалость жалостью, но приказа, говорят, не было, да и мы с тобой уже вроде как обязались — так они там решили. А раз уж мы влезли в это дело, нужно как-то с ним разобраться. И желательно, чтобы все остались целы.

Закончив свою оправдательную речь, Линден взял из руки капитана кружку с недопитой коричневатой бурдой и залпом осушил ее. Бесцеремонному поступку Рессел не удивился: формально кружка была общей — свою Линден потерял еще полгода назад и до сих пор не завел новую.

— Подумай, сколько таких мальчишек и девчонок остались жить в трущобах у рынка. Случись что с ними, их тоже никто не станет ни лечить, ни спасать. Их даже искать не станут. Пропали — да и пусть. Легко быть хорошим недолго и за чужой счет, — негромко произнес Рессел.

— Я не пытаюсь быть хорошим за твой счет, Джон, дыра нас проглоти! Я из простого эгоизма не желаю потом видеть во сне этого проклятого мальчишку в крови и лохмотьях!

Рессел пожал плечами и отвернулся к приборам.

— Можно видеть во сне вещи и похуже, что с того?

— Если бы я его бросил, Анна бы знать меня не захотела, я уверен. А это для меня кое-что значит.

Умолкнув, Линден нервно дернул кран водонагревателя, чтобы заново налить воды, к тому времени уже достаточно горячей, но вместо этого обжегся и громогласно выругался.

— Да что за день сегодня!

— Самому интересно, что сегодня за день, — Джон осторожно закрыл кран, продолжавший заливать кабину «Громобоя» кипятком. — Боюсь, я к таким не привык. Все идет кувырком.

— Старик, а это ведь с тебя началось. Сначала ты не хотел уходить с корабля, потом все-таки пошел, но всю дорогу брюзжал и отчитывал меня за все подряд. Ты же не выносишь, когда что-то идет не по плану, потому что слишком любишь всякие инструкции и предписания.

— Может быть.

— Когда тебя атаковали над горящим городом, ты тоже вспоминал правила?

— Представь себе, да, и именно благодаря этому ты сейчас ругаешься со мной, а не с кем-нибудь еще, — раздраженно ответил Рессел. В следующую секунду в голове у Джона зазвучал тихий голос его покойного первого инструктора:

«Прежде чем ты научишься чувствовать машину, научись доверять приборам и правилам. Будь предельно внимателен, изучая их на земле, и никогда не забывай наверху, даже если будет не до того».