Как его зовут?
Каким словом могу я подарить ему покой – такой же, какой дарило мне собственное имя, срывавшееся с его губ?
– Все в порядке. Ты можешь мне обо всем рассказать, – он едва коснулся костяшками моей скулы – но как же сильно я прочувствовала это прикосновение!
Его прикосновения разжигали во мне пожар. Я больше не боялась наказания, которое обещали небеса. Как может то, что кажется мне таким правильным, быть чем-то запретным?
Дымчатые глаза посмотрели на меня. Во взгляде его жило беспокойство.
– Что бы ты ни скрывала… расскажи мне, не бойся. Я хочу узнать правду. Ведь тебе я говорил только ее.
Я опустила плечи. Правда заколола язык. Он не из племени Нил. Он видел меня совсем не такой, какой видели люди Нил. И если я не смогу рассказать правду ему… то кому еще?
– Я почувствовала ее дух, – пробормотала я.
Незнакомец медленно опустил руку, забирая с собой те прекрасные ощущения.
– Почувствовала ее дух? То есть… ты скорбела по ее смерти?
– Нет… – я покачала головой. – Ябуквально почувствовала ее. Словно была ей сама.
Я сделала шаг назад и сглотнула.
– Я чувствую это всякий раз, когда ем мясо. Когда я попробовала его впервые, меня чуть не вырвало – в плоти еще теплилась жизнь. Во второй раз я почувствовала дух животного еще до того, как положила мясо в рот. А сейчас я почувствовала дух оленихи, стоя рядом с ее телом.
Незнакомец нахмурился.
– Но все же ты носишь чужие меха так, словно они принадлежат тебе.
Я опустила голову.
– Понимаю, это довольно противоречиво. Но в племени Нил принято носить одежду, и… когда я впервые надела меха, я просто постаралась не обращать внимания на искры жизни от того, кто носил их прежде, – я приподняла подбородок. – Это вовсе не значит, что я не понимаю… я просто не хочу ходить голой в клане, где все люди одеты.
Незнакомец какое-то время молчал: двигал челюстью, прикусывал нижнюю губу. Наконец, ноздри его расширились, и над темной кожей вновь появились тени. Он задрал голову вверх и тявкнул, как волк, – резко, дико, словно бы кого-то призывая.
Я чуть не свалилась назад.
– Ты позвал их. Почему? – я осмотрела плотную лесную подстилку, ища осиротевшего олененка. – Я не хочу, чтобы они нашли олененка. Не думаю, что смогу смотреть, как они разрывают его на…
Но незнакомец подошел ко мне, и на его красивом лице я разглядела понимание.
– Если ты так хочешь найти этого олененка, мы поможем. Волки чуют лучше, чем мы.
– Но если они найдут его…
– Они его не тронут.
– Почему? Почему они готовы пойти наперекор своей природе?
– Потому что я их об этом попрошу, – незнакомец скрестил руки на груди и чуть склонил набок голову. – Они пришли.