– Понятия не имею.
Натим растолкал своих волчьих братьев и сестер, Киу наконец легла, сердито фыркнув. Руна наблюдала за странным семейством. В голове моей роились мысли. Сердце колотилось.
Руна казалась такой пустой и потерянной. Такой же испуганной, как и я.
Я больше не мог выдерживать это неловкое напряжение.
Я не стал касаться ее, но подался вперед, ожидая, когда мурашки пробегут по позвоночнику. Когда кожа запылает – как было всякий раз, стоило нам с Руной приблизиться друг к другу.
– Я вспомнил имя зверя, которого ты видела той ночью, – я попытался вернуть царившую между нами несколько мгновений назад магию. – Его зовут Хальциодон. И он тебе не приснился.
Руна задрожала и провела пальцами по плечам.
– Ты тоже его видел?
– Не в своих странствиях. Я видел его, когда…
Как мне рассказать ей о том, что я видел его, когда утоп в смерти после того, как меня укусила ее ручная рысь? После того, как лихорадка победила меня? Я ведь только что сказал Руне, что зверь ей не приснился, хотя для меня… для меня то был сон.
– Это слово из языка, который мы с тобой делим. Из того, которого, по твоим словам, мы не должны знать.
Руна закусила нижнюю губу. Мне тут же захотелось поцеловать ее.
– Знаю. Оно означает «гармония»… «Спокойствие», – Руна снова обняла колени.
– Думаю, его ты и видела той ночью, – прошептал я. – Ты вечность провела в одиночестве, а потом вдруг остановилась и узрела нечто прекрасное. Тебя накрыло спокойствием впервые в жизни… и так ты призвала зверя, который его олицетворяет.
Руна не пошевелилась, будто бы смиряясь с тем, что услышала. Хорошенько рассматривала эти слова, разделяла их, чтобы докопаться до истины. Наконец она выдохнула и потерла глаза пальцами.
– Я так устала, – Руна опустила руки и одарила меня грустной улыбкой. – Я думала, вспоминать будет просто. Но все становится только сложнее.
– Я понимаю, о чем ты, – я ответил на ее улыбку. – Я… я не хотел тебя целовать. Прости, если расстроил. Я просто… столько всего разом почувствовал!
– Не нужно извиняться, – Руна опустила подбородок и слегка покраснела. – Было… неплохо.
Мужская гордость моя была уязвлена.
– Неплохо?
Руна рассмеялась, и повисшее в пещере ужасное напряжение рассеялось.
– Обещало стать еще лучше, конечно.
Я втянул ртом воздух.
– Я хочу попробовать еще раз, – я глянул на Киу и прошептал: – Без нашей волчьей няньки.
Янтарные глаза глянули на Киу, а потом на Натима, который положил голову на живот наевшегося волчонка.
– Кажется, что стоит нам сблизиться, и что-то всегда нас растаскивает.
Я дотянулся до одного из очищенных корней, отломал небольшой кусочек и сунул в рот. Просто для того, чтобы занять чем-то руки, потому что живот урчал, но требовал вещей, которых я не понимал. Мой голод нельзя было так просто утолить.