– Ты проснулся, Солин. Прошло три дня, но ты проснулся. Твой брат наверняка хочет с тобой поговорить, – я опустила руку на бизоньи меха и начала подниматься. – Я пойду быстренько проверю, как там Дарро. Вдруг он…
– Тебе нельзя пока выходить. Связь еще не завершена, – строго ответил мне Солин, ловко открывая коробки и вынимая пробку. – Ты увидела своего духа-хранителя, и пепел костра, который подарил это видение, должен стать татуировкой на твоей коже. Так ты сможешь призывать его дары и мудрость, когда почувствуешь себя потерянной. Я также должен начертать на тебе эмблему чтеца огня и повелителя духов, чтобы каждый житель Квелиса знал о твоем статусе и о твоей силе.
Солин чуть приподнял подбородок, его темные глаза впились в мои. Косы оставались все такими же аккуратными, как в тот день, когда он схватил меня за запястье и потащил в лупик, чтобы войти в транс. На его красивом лице не осталось и следа от столь продолжительного сна.
– И все эти вещи я должен завершить до рассвета или заката, который следует за трансом, – чтец огня приподнял плечи, будто бы пытался ими пожать. – В нашем случае оба благословения должны быть начертаны до того, как солнце опустится на землю. Времени у нас почти не осталось.
Он подполз поближе – так, что наши колени почти соприкоснулись, – и посмотрел на мое оленье платье, словно только сейчас его разглядел. Так оно, в общем-то, и было. Я вошла в транс обнаженной, если не считать пепельных маслянистых символов. Солин слегка прищурился, но ничего не сказал. Сосредоточил на мне все свое внимание и произнес:
– Ты можешь решить сама, где будешь носить своего духа-хранителя. Скажи мне, где бы тебе хотелось его видеть?
Я снова глянула на закрытый вход. Сердце сжималось от страха. Что, если Дарро все еще не проснулся, даже после того, как его осмотрели целители? Я вздохнула и бросила взгляд на духовную татуировку Солина: та бежала по правой руке и запястью. Я внимательно осмотрела аккуратные линии и завитки, но, как и прежде, так и не поняла, что они означают.
– Это оса, – пробормотал Солин, приподняв ладонь и показав мне тонкое полосатое тельце и загнутое жало злого кузена пчелы.
По руке его бежали крылья – больше, чем у любой осы, тонкие, но сильные, хрупкие, но настоящие.
Я втянула ртом воздух и поймала его взгляд.
Солин мягко улыбнулся.
– Еще одна причина, по которой ты должна была стать моей.
Солин отвел взгляд и достал из узкой коробки тонкий деревянный стержень. На его конце красовалось острое костяное шило, буквально вбитое в дерево. В шиле был канал: наверху толще, к концу он сужался, готовый влить огненные чернила в свежую рану, которую сам и прочертит.