Голова плыла.
Я потерялась во времени.
Меня тошнило. Жар мучил меня лихорадкой и дрожью.
Я словно бы спряталась внутри себя: утонула в боли, опустилась в то пустое место, которое существовало между этим миром и другим.
Сумерки наступали, и лупик наполнился другим светом. Светом не от огня и от солнца… а от меня.
Солин втянул воздух сквозь зубы. Кожа моя сияла все ярче и ярче, золото сменялось жемчугом – совсем как тогда, когда я впервые зашла в пламя в поисках чтеца огня.
Свет этот тепло горел в груди и помогал бороться с болью. Он пульсировал и сиял, словно солнечный свет на воде.
Солин рвано выдохнул и продолжил чертить: поднимался все выше по сияющему запястью, вдавливал прозрачные крылья пчелы в мое раскаленное предплечье.
Чтец огня, казалось, совсем не удивился льющейся из меня силе. Он работал внимательно, полностью отдавшись процессу.
Свет мой освещал его лицо, на щеках и вокруг глаз показались тени. Я вздрогнула, когда игла коснулась кости.
Сморгнула слезы. Чтец огня кроличьей шкуркой стер кровь: она смазывала татуировку и мешала работать.
Время снова побежало вперед. Я едва заметила, когда Солин наконец выпустил мою правую руку. Он тут же потянулся к левой. Я качалась из стороны в сторону и охнула с облегчением, когда ужасный жар в крови начал угасать.
– Почти готово, Руна. Еще чуть-чуть, – пальцы Солина дарили прохладу моей обжигающей чувствительности. – Прости меня.
Я закричала от очередной вспышки боли. Такая темная и жестокая, свирепая и связывающая. На этот раз – на моей левой ладони.
Кровь кипела и колола, лилась сквозь сердце, и вскоре огонь добрался до каждого моего органа. Меня словно разом ужалили тысячи пчел, добравшись до мышц и пустив по венам реки наточенной агонии.
Снаружи послышался шум.
Крики и стук, словно там кто-то сражался. Мужской голос, который становился все громче от гнева.
Сердце пропустило удар. Я постаралась сосредоточиться, но сознание снова ускользнуло, его утащили за собой яд, боль и вечный, ужасныйжар .
– Эти метки нельзя стереть, – пробормотал Солин, склонившись над моей левой ладонью.
Свет на моей коже замерцал, грозясь угаснуть от боли, в которой я тонула.
– Ты никому не должна говорить о том, что я тебе расскажу, Руна. Их нельзя смыть и забыть, – Солин всхлипнул, словно бы от горя, заканчивая свою работу. – Эти метки привязывают тебя к новому пути и новым обещаниям. Надеюсь, они смогу защитить тебя от увиденных мною ужасов. Прошу, помни, что я всегда буду рядом. Я буду защищать тебя до последнего вздоха. Ты никогда не будешь одинока, но с этим даром приходит и великая цена. Цена, которую уже заплатили.