Как я могла прервать такой момент?
Я пришла сюда, чтобы сказать ему, что больше не позволю ему отталкивать себя. Не позволю стихиям и зверям мешать нам.
Я сделала свой выбор. Единственный возможный выбор.
И я проклинала себя за то, что не сделала этого раньше.
–Блядь! – Дарро ударил по дереву, под которым спала Зетас.
С ветвей посыпались все еще державшиеся там осенние листья и покрыли Дарро еще большим слоем смерти и распада.
Из дупла выглянула белка и сердито глянула на Дарро. Посмел потревожить ее сон!
Дарро уставился на нее в ответ. Он покачал головой – мотылек продолжал махать своими крылышками, порхая у плеча мужчины.
– Почему нет? Ведь я такой, не правда ли? – он поднял руку и пробормотал что-то крошечному рыжему грызуну.
Я ощутила любопытство белки. Осторожность смешивалась с пульсирующим красным любопытством. Зверушка махнула пушистым хвостом и спустилась вниз по дереву, чтобы усесться на палец Дарро.
Я сморгнула свежие слезы, наблюдая за трогательным моментом. Дарро обладал тем же даром, что и я. Просто работал он немного по-другому.
Я могла разговаривать с животными через их души. А Дарро, похоже, мог инстинктивно понимать их собственный язык. Прислушиваться и понимать каждый звук.
– Прости, – выдохнул Дарро, когда белка замерла на его пальце, охнула, а потом упала набок, бездыханная.
Дарро быстро поймал ее в полете и закачал в руках – в горле его хрипел душераздирающий крик боли.
Меня объяло ужасом.
Я пригнулась, сев на корточки, и крепко обняла Син. Втянула ртом воздух.
И принялась ждать.
Я проглотила рвущийся наружу плач – дух белки проскользнул сквозь меня, и я почувствовала, с какой яростью она готова была защищать припрятанные на зиму в ее дупле желуди.
Было больно.
Так больно.
Такая жалость. Так зря.
Точка поставлена. Прощание сказано.
Я сжала зубы и подняла взгляд – Дарро дернулся и прижался лбом к распростертому тельцу белки. Он содрогнулся так же, как и я, словно тоже почувствовал, как уходит ее дух. Дарро поднял голову, всхлипнул – по щеке прокатилась одинокая слеза – и заговорил с только что почившей.
– Я забрал у тебя эту жизнь, но у тебя будет другая. Я клянусь.
Мотылек запорхал над его руками, а потом опустился на мертвую белку. Дарро оскалился и бросил рыжее тельце Зетас.
Огромная волчица поймала его зубами и проглотила целиком.
– Теперь ты доволен? – прорычал он мотыльку. – Доволен, что я наконец понял, почему не могу быть с ней?
Ответ мотылька был молчаливым, и я стерла катящиеся по лицу слезы. Большинство из них посвящалось белке, которая умерла безо всякой причины. Но еще мое сердце рыдало из-за Дарро и той агонии, которая расходилась от него черными волнами.