Зетас развалилась на узловатых корнях, уложив на один из них морду. Желтые глаза она закрыла – будто бы привыкла к тому, что Дарро стоял в ночи и говорил…
Я замерла.
Он с кем-то разговаривал?
Я схватила Син за загривок и спряталась за ближайшим деревом: мне не хотелось мешать Дарро сейчас, когда эмоции его так сильно на меня реагировали.
Сейчас мы не были связаны, но ячувствовала его.
Чувствовала его так сильно, что из глаз полились слезы. Дарро бормотал, разговаривая с тем, кого я не видела. И меня буквально парализовало.
– Она возненавидит меня за это, – он опустил голову. – И почему нет?
Дарро запустил в спутанные черные волосы пальцы. С его грязной спины слетел листок.
– Я показал ей, кем являюсь на самом деле. Я убил столько невинных созданий…
Он застонал и уронил руки, будто бы прислушиваясь к ответу.
Син нетерпеливо замахала обоими хвостами. Зетас приподняла рогатую голову – наверняка почувствовала, что мы здесь.
Я замерла.
Дарро думал, что я его ненавижу?
Клянусь звездами, как же далек он от правды! Но… могла ли я его в этом винить?
Я на протяжении многих месяцев принимала его непоколебимую верность и стойкие обязательства. Мне хватало того, что Дарро был рядом, всегда рядом… моя вечная тень, всегда готовая защитить.
Но я никогда не отвечала ему тем же. Я повернулась к нему спиной.
Оставила его на границе деревни. На границе собственной жизни и…
Я заставила его сомневаться во всем.
Зетас глянула на Дарро, а потом медленно опустила голову. Волчица фыркнула и снова закрыла глаза, решив, что смертные разберутся со своими проблемами и без ее участия.
– Мне нужно отпустить ее. Солин ее защитит. Я всегда буду презирать Актора за то, что он сделал, но… сегодня он меня удивил. Он был готов умереть за тех, кого любит. Возможно… он все-таки сможет исправиться…
Над головой Дарро пронесся лунный луч. Посыпалась пыльца. Мотылек.
Крошечный жучок с белыми крыльями танцевал и парил в воздухе.
– Но одна только мысль о том, что я никогда больше ее не увижу… – Дарро застонал и закрыл лицо руками, пока мотылек нарезал круги вокруг его правого уха. – Я не могу… я не могу стать причиной… не могу причинить ей боль.
Син подобралась поближе ко мне – я вздрогнула.
Дарро поднял подбородок и сердито глянул на мотылька – будто тот сказал что-то резкое.
– Не думаю, что я это переживу. Если я не буду знать, счастлива ли она. В безопасности ли… – голос его дрогнул.
Из глаз снова полились слезы и заскользили по моим щекам.
Ох, Дарро…
Я не хотела подслушивать то, что не предназначалось для моих ушей, но… слова его были такими искренними, личными и разбивающими мне сердце.