Я моргнула.
– Лекарь? – я разжала пальцы и потерла вспыхнувшие щеки. – Ты ошибаешься. Я интересна ему лишь потому, что он помог мне выжить. Он просто любопытствует. Как лекарь. Вот и все.
Ния усмехнулась и откинулась назад, протянув ноги к костру.
– Тогда узнаем на фестивале, да?
Над деревней вдруг воцарилась тишина. Я подняла взгляд, когда Ния тоже замолчала.
Типту и Трал поднялись с места во главе костра. Ожерелья с замысловатыми узорами из перьев, ракушек и бусин – показатель их статуса – спускались до самых животов. Слева от них стоял Солин – он сжимал в руках посох, увенчанный черепом рыси, с шеи его до самых укрытых мехом бедер свисала веревка с бусинами. Справа от вождя возвышались его дети: Набен, младшая девочка, с которой я перекинулась всего парой слов, и Актор, постарше, которого я избегала весь месяц – не потому, что Ния и Гият предупреждали о его буйном характере, но потому, что всякий раз как я чувствовала на себе взгляд его черных глаз, мне хотелось сбежать.
Он сердито пялился на меня сквозь пламя, сжав губы в тонкую линию, – черты лица молодые, но уже отмеченные тем же влиянием, что и у его носящего перья отца.
Я отвела взгляд и посмотрела на его мать, Типту.
В руках она держала новорожденного сына, Бона. Он болтал своими коротенькими босыми ножками, словно хотел ударить само усыпанное звездами небо.
Еще одна безоблачная ночь – как и все остальные, что я провела здесь с тех пор, как меня нашли люди Нил. Когда я бродила в одиночестве, погода никогда не была такой предсказуемой. Очень часто небо разверзалось дождем: вода очищала меня, но я промокала до нитки. И если бы не дождь, я бы умерла от жажды задолго до того, как меня нашли.
Трое мужчин перестали бить в барабаны, и племя приблизилось к костру. Типту широко улыбнулась и передала своего нагого, постоянно ворочающегося сына чтецу огня.
Трал похлопал Солина по плечу, и вождь с предводительницей отошли назад, взяв за руки своих старших детей.
Солин приблизился к большому костру и прижал Бона поближе к себе. Языки пламени окрашивали темную кожу ребенка оранжевым и отражались в эбонитово-черных глазах Солина.
Он поднял Бона повыше и заговорил хриплым, полным мощи голосом.
– Этот пир проводится в честь Бона. Сегодня пройдет церемония его наречения – духи узнают, что он принадлежит миру живых, что семья его любит и что он отвечает на имя, которое привязывает его к этому миру.
Взгляд Солина останавливался на каждом члене племени.
– Я представляю вам Бона, сына Типту и Трала, брата Набен и Актора, третьего в линии наследования.