– Бон! – люди племени подняли руки и закричали, немного напугав меня своими порывами.
Когда у костра снова воцарилась тишина, Солин продолжил:
– Мы приветствуем в нашей растущей семье новый дух. Да будет он любим и ценим нами, да поведет его вперед наша общая мудрость.
Люди снова отозвались радостными криками. Подняли кулаки к луне.
– Бон – третий в череде наших лидеров. Третий в очереди на место вождя. Поклянитесь же, здесь и сейчас, хранить Бона в нашей семье. Принять его как своего собственного, потому что у всех у нас единая кровь, единая кость, единое дыхание. Мы – пламерожденные. Огонь горит в каждом из нас – так же, как и в этом ребенке.
Солин взял Бона под мышки и поднял в ночное небо.
– Откройте же свои искры. Разделите огонь, что все мы носим внутри, чтобы и он смог его найти.Он – наш. Он – один из нас. Он – ваш.
По спине пробежали мурашки: люди повторяли слова Солина, женские голоса переплетались с мужскими, молодые – со старыми. Поднимались к луне ладони, и я охнула, когда над каждой из них едва заметно засиял огонь.
– Он – наш. Он – один из нас. Он – ваш.
Я резко повернулась к Нии.
Она свернула ладони лодочкой и держала там пламя, а потом сжала пальцы, и над ними поднялся дым. Все племя опустило руки. Призванный ими неизвестно как огонь пропал так же быстро, как и появился.
Но как? Как им это удалось?
Простые и счастливые люди, которые радостно жили на границах травяного моря, у пути миграции бизонов… и в их крови живет сила, которую они показывают лишь на церемониях.
В голове роилось столько вопросов! Солин одобрительно кивнул и подтянул Бона поближе к груди – тот скривился и заплакал. Солин усмехнулся, опустился к саже, которая собралась там, за пределами кострища, из летящих от огня угольков, и оставил темную отметку пальцем прямо у сердца ребенка. Метка эта заблестела в свете пламени, и все племя заревело, подняв головы к луне.
Щеки Типту блестели от пролитых слез. Солин передал ей сына. Он поцеловал ее в щеку и хлопнул Трала по плечу, а потом посмотрел в огонь и на собравшихся вокруг людей.
Я не могла отвести взгляда от вождя и предводительницы: Трал обнял свою супругу за плечо, а Типту уверенным жестом сунула в рот плачущему сыну палец, чтобы он замолчал, и Солин мог говорить.
На ладонях людей больше не горело необжигающее пламя, и момент торжества сменился каким-то мрачным предчувствием.
Ния склонилась поближе ко мне.
– Что он делает? Церемония наречения закончилась.
– Как вы это сделали? С ладонями и огнем?
Она как-то странно на меня посмотрела.
– Мы ведь произошли из огня. Как ты думаешь, почему мы так легко разжигаем костры?