Меня не надо лишний раз убеждать, что это – свершившаяся катастрофа. Все это. Она, я, то, что мы делаем вместе. Если раньше я не был уверен, то короткое время в разлуке окончательно все подтвердило. В этот раз – после того, как я уже попробовал ее на вкус, – оказаться вдалеке было невыносимо.
Мы – музыканты на палубе «Титаника», играющие на своих скрипках в блаженном неведении о том, что за углом нас поджидает огромный чертов айсберг. Во всяком случае, один из нас точно в неведении. Но она доберется до спасательной шлюпки. Я усажу ее туда, чего бы мне это ни стоило. А сам продолжу играть, пока корабль уходит на дно.
То, что начиналось как месть, превратилось в нечто гораздо более опасное. И скорее всего, меня погубит. А самое худшее – меня это даже не волнует.
Она вошла в мою жизнь в тот момент, когда я думал, что у меня больше ничего не осталось, и осветила все ее мрачные и пустые уголки солнечным светом. Глупым, ярким, ужасным солнечным светом, который я так ненавижу. Только теперь все изменилось. Теперь мне хочется лишь одного: лежать голым под солнцем и нежиться в его целительных сияющих лучах.
Черт. Самому себя слушать противно. Человека в более жалком положении не найти.
Медленно иду по дому к своей спальне. Мои шаги на деревянном полу почти не слышны. Рядом с дверью я снова останавливаюсь, чтобы взять себя в руки. Как же тяжело не выбить ее и не ворваться внутрь. Почти невозможно.
– Мал?
Мое сердце! Господи, мое сердце. Этот ее голос. Такой мягкий и нежный. Такой полный надежд.
Она там, лежит в моей кровати, не спит и ждет меня. Она почувствовала меня – почувствовала мою энергию, как я всегда чувствую ее. Это нелепость – что мы можем чувствовать друг друга через закрытую дверь. Но все же чувствуем. Да, черт возьми, чувствуем. И от этого у меня разрывается грудь.
Я поворачиваю ручку и открываю дверь. И там – она. Сидит на кровати, натянув одеяло до подбородка. И смотрит на меня так, будто только во мне есть смысл.
Бросаю сумку на пол, шагаю через всю комнату, падаю на колени рядом с кроватью и привлекаю ее к себе. Зарываюсь лицом ей в шею и рычу.
Она крепко обнимает меня в ответ, дрожа всем телом.
Так мы и застываем, а дождь все усиливается, колотит дробью в окна и выстукивает по крыше печальную песнь.
– Я скучала.
Ее шепот едва слышно, но моя душа сгорает.
– Я знаю.
– Пожалуйста, не оставляй меня больше одну.
– Не оставлю.
– Ты возьмешь меня с собой, когда тебе в следующий раз нужно будет в город?
– Да. Но я совсем этим не доволен.
Она приникает ко мне, и ее сильнее бьет дрожь.