36
Райли
Когда дождь затихает и выходит солнце, я лежу в объятиях Мала: выжатая как лимон и пьяная от блаженства.
Его сердце у меня под ухом выстукивает сильный, строгий ритм. Моя рука закинута ему на грудь. Одна нога вплетена между его. Крепко прижимаюсь к нему всем телом и свечусь от счастья. Я вскидываю голову, когда он глубоко вдыхает. А потом ворочается и целует мои волосы.
– Как твои боли?
– Из тебя получилась бы отличная бабушка, – тихо посмеиваюсь я.
– Сделаю вид, что этого не слышал. Как твои боли?
– Прямо сейчас я честно могу сказать, что свободна от боли.
Он недовольно ворчит.
– А в остальное время?
Утыкаюсь носом ему в грудь и вдыхаю его запах. И выдыхаю с тихим, довольным звуком.
– Иногда, бывает, прихватывает.
Малек продолжает наседать:
– А когда в последний раз?
Какой командир.
– Я резко села в кровати прошлой ночью, и было немного больно.
– Когда я пришел?
– Нет. До этого. Мне приснился кошмар.
Он снова целует меня в макушку и поглаживает ладонью по спине.
– Очень страшный?
Кошмар был ужасающим, но я не собираюсь в этом признаваться и портить настрой.
– Я воспользовалась твоим приемом, чтобы проснуться. Сказала себе, что это только сон, и сработало. Даже поверить сначала не смогла.
– Это называется осознанные сновидения. Если хочешь, ты теперь можешь представить у себя в руках меч и отрубить им голову врага.
– Или, мой маленький убийца, я могу щелкнуть пальцами и превратить врага в милого крольчонка, а не кому-то что-то отрубать.
– Пф. А что, если кролик будет десятиметровый и бешеный?
– Тогда я щелкну пальцами и заставлю его в меня влюбиться.
– Да, у тебя к этому талант.
Проходит минута, и он мурлычет:
– Ты дрожишь.
– Заткнись.
– Тебе холодно?
– Не мог бы ты заткнуться, пожалуйста? Ты знаешь, что мне не холодно.
Он переворачивает меня на спину, опирается на локоть и смотрит на меня с улыбкой на лице. Утренний свет словно воспевает ему хвалу: подчеркивает четкую линию его скул, выхватывает в черной копне волос отблески глубокой бронзы, ловит сияющую медь на кончиках загнутых ресниц.
А эти глаза! Черт побери, они как настоящие бесценные изумруды!
– Господи, ты такой красивый. Мне аж плохо, – шепчу я.
Мал откидывает голову и смеется.
– Рада, что ты считаешь меня такой уморительной.
Все еще легко посмеиваясь, он целует меня в кончик носа.
– Это я должен отвешивать тебе комплименты.
– А знаешь что? Ты прав. Вперед. Я жду.
Взяв мое лицо в ладони, он заглядывает мне в глаза и тихо говорит:
– Ни один комплимент в мире не воздаст тебе должное.
В ответ издаю противный звук, имитируя сигнал ошибки.