Когда я вхожу в нее, она выдыхает:
– Ну привет.
– Тебе привет.
– Это было очень грязно.
– Тебе понравилось.
– Да, – соглашается она, кивая. А потом тихо прибавляет: – Мне нравится все, что мы делаем вместе.
Она обвивает мне спину ногами, а плечи – руками и целует.
Снова чувствую, как будто падаю в пропасть. Это чистый адреналин, головокружительный и захватывающий полет в глубины огненных озер. Я вхожу в ее шелковистое влажное тепло, наслаждаясь тем, как ее груди подпрыгивают под мной, и глотаю тихие крики наслаждения, которыми она меня поит.
Когда она прерывает поцелуй и мне удается взглянуть на нее, у меня перехватывает дух.
Время замедляется и почти замирает.
Чувствую каждое биение своего сердца, каждую капельку пота на коже, каждую горячую пульсацию крови, бегущей по венам. Я ощущаю боль в груди, слышу запах ее волос и тихие звуки, производимые нашими телами при каждом движении.
Комната сжимается до нас двоих – только нас и этой постели.
Энергией между нами можно спалить весь мир дотла.
Вот почему некоторые мужчины не любят миссионерскую позу.
Это слишком чувственно. Слишком страшно. Слишком интимно. Все эмоции, вся энергия передаются от человека к человеку, вплотную.
С оглушающим восторгом наблюдаю, как ее лицо сменяет дюжину выражений за раз. Она тоже оглушена. И тоже смотрит на меня, заглядывая глубоко мне в глаза, пока наши тела движутся в унисон. Пока мы делимся друг с другом тем, что нельзя облечь в слова. Тем сакральным, о чем могут говорить только бьющиеся в такт сердца. На тихом, святом языке души.
Ее веки трепещут, и она шепчет мое имя. А потом выгибает спину и стонет.
Мощные, ритмичные спазмы стискивают мой член.
Она кончает с закрытыми глазами, запрокинув голову, а я смотрю на нее и продолжаю глубоко вставлять, ощущая сокращения ее киски и скольжение ее твердых сосков на своей груди.
После резкого, свирепого толчка я тоже дохожу до пика. Роняю голову ей на плечо, закрываю глаза и содрогаюсь, пока меня мощно накрывает оргазм. Он такой сильный, что у меня дыхание перехватывает. Не могу издать ни звука. Я просто плыву по его волнам, пульсируя глубоко у нее внутри, пока она двигает бедрами, а ее ноги дрожат на моей талии.
Громкий, грохочущий раскат грома маскирует стон отчаяния, срывающийся с моих губ.
Даже когда мы вместе кончаем в бурной тишине и, дрожа, обнимаем друг друга, тиканье часов не утихает.
Может, она была права – я не плохой человек.
Будь я плохим, меня бы так не волновал собственный эгоизм, с которым я удерживаю ее здесь, на цепи, в драконьем логове. Если б я не был чертовым светлым рыцарем, я бы приковал ее к себе навеки.