– Тебя он знает лучше. Как и все остальные. Стоит тебе хоть раз прогуляться по Москве, и через час вся Братва в стране будет знать о твоем приезде.
Он замолкает, чтобы дать мне над этим подумать.
– И ты знаешь, что у тебя не получится оставить Слоан здесь. Даже если ты попытаешься, она тебе не позволит. Ты правда хочешь, чтобы она поехала за тобой в Россию? Ведь мы оба знаем, что она это сделает. Так или иначе, но сделает.
Тут же зло его прерываю:
– Я в курсе.
– Тогда пошли меня! Я смогу пролететь под радарами, в отличие от тебя.
Со вздохом отворачиваюсь от окна и сажусь напротив него.
– Москва огромная. Тебе на поиски может лет десять понадобится. Мы даже не знаем, с чего начать. Это как искать песчинку на пляже.
– Ну да, – кивает Паук. – Так что чем быстрее начнем, тем лучше.
Мне не нравится выражение его глаз. В них виден нехарактерный для него протест. Намек на бунт. Выдерживаю его мятежный взгляд и жестко отвечаю:
– Ответ нет. Я не стану посылать тебя. Это будет смертный приговор. Я организую все как-нибудь по-другому.
Судорожно вздохнув, Паук глядит на меня. Заметно, как он изо всех сил старается контролировать эмоции и тщательно подбирает слова, чтобы меня переубедить. Но в конце концов сдается. Прежде чем выйти, он снова поворачивается ко мне. Глядя мне прямо в глаза, Гомер спокойно произносит:
– Я не буду сидеть сложа руки, пока этот русский сукин сын делает с девочкой все, что хочет, Деклан. Не буду.
Он уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.
Через два часа он пишет мне из Ла-Гуардии.
«Мой самолет готовится к взлету. Позвоню, когда она будет у меня».
– Ополоумевший ты сукин сын! – пораженно кричу в пустоту кабинета. – Тебя же там убьют.
А потом беру телефон и набираю номер единственного человека, который может мне сейчас помочь. Человека, который знает всех и все, хотя умер больше года назад.
Это Киллиан Блэк.
25
Райли
Очень долго я просто лежу и пялюсь в стену. Без очков вижу только смазанную картинку, но понимаю, что стена сделана из бревен.
Я прикована к постели после пулевого ранения в деревянном доме русского киллера. Неделю провела без сознания, и у меня вырезали несколько органов.
Я бы посмеялась, если бы так не хотелось плакать.
Мне нужно в туалет, так что я бережно спускаю ногу с края матраса. Через несколько секунд, когда дыхание возвращается в норму, скидываю другую ногу и присаживаюсь. От боли на глаза выступают слезы. Кажется, меня сейчас стошнит.
Передо мной возникает Малек и берет за плечи. У меня чувство, что сейчас он рассерженно меня встряхнет, но этого не происходит. Вместо этого слышу лишь его низкий злобный рык.