– О, и еще одно…
– Я знаю, как заткнуть этот рот, – говорит он.
А потом целует меня.
17
Мал
Она удивленно втягивает воздух через нос. Все ее тело напрягается. На долю секунды она застывает.
Но потом вновь оттаивает и выпускает коготки. Кусает меня за губу. Больно кусает. Чертыхаясь, я отдергиваюсь. Она злобно смотрит на меня и пихает в грудь изо всех сил, пытаясь оттолкнуть. Я не сдвигаюсь ни на миллиметр. В ответ хватаю ее за подбородок и снова целую.
Она извивается подо мной, издает сердитые звуки, дерется. Не поддается и не открывает рот. Такое сопротивление меня удивляет. Кажется, в ней недостаточно сил даже устоять под легким ветерком. Еще больше меня удивляет, когда она хватает меня за волосы и впивается ногтями в скальп. Я отстраняюсь, посмеиваясь.
– У пташки есть коготки.
– Назовешь меня пташкой еще раз и…
– Что? – спрашиваю я, прижимаясь своей грудью к ее, чтобы чувствовать биение ее сердца. – Что ты сделаешь? Застрелишь меня? Пырнешь? Утопишь в океане слов?
– Иди в жопу.
– Это приглашение?
– И не мечтай, козел самовлюбленный!
От злости она чуть не плюется. Мне нравится эта ее сторона. Свирепая и яростная. Редко кто-то осмеливается бросить мне вызов.
– Осторожно, – шепчу я, касаясь ее губ своими. – Во время драки у меня встает.
Эта бестия сразу перестает сопротивляться. Но ее злость не остывает ни на градус. Она лежит подо мной, прерывисто дышит и смотрит на меня убийственным взглядом. Ее губы сжаты так крепко, что побелели. Это обезоруживающе мило. Как злой котенок – жалко шипящий, с пушистым хвостиком трубой.
Нет – мы враги. Не отвлекайся.
Я уже отвлекся. Черт.
Тогда импровизируй. У тебя это хорошо получается. Убей сразу двух зайцев.
Заглядывая ей прямо в глаза, чтобы она понимала, насколько я серьезен, говорю ей:
– Открой свой рот, или я застрелю обоих твоих охранников.
В ответ она огрызается:
– Я думала, ты хочешь, чтобы я закрыла рот.
– Давай попробуем еще раз, шутница. Дай мне тебя поцеловать, или двое человек умрут. Решай. Прямо сейчас.
– Это шантаж.
– Да. Я говорил тебе, что я плохой человек. Выбирай.
Ярость доводит ее до дрожи. Будь у нее лазеры в глазах, моя голова уже бы взорвалась. Я и мой член одобряют.
– Откуда мне знать, что ты все равно их не пристрелишь?
– Ниоткуда. Но еще один вопрос, и я точно это сделаю.
Ситуация для нее становится отчаянней. Вижу, как она пытается найти выход, выбраться из положения, но чуть не смеюсь в голос, когда она все-таки сдается.
Пташка подо мной облизывает губы и с вызовом произносит:
– Ладно. Целуй меня. Но мне это не понравится.
Вызов принят.