В моем мире нет гангстеров. Нет пистолетов, насилия, явок или частных джетов.
И прежде всего в нем нет огромных, устрашающих русских киллеров, одержимых возмездием, которые вламываются в мою спальню среди ночи, подавляют меня своим тестостероном и зацеловывают до того, как я оказываюсь на волосок от смерти.
Я не знаю, что делать.
Если позвонить кому-нибудь из своих друзей и рассказать историю последних нескольких недель, меня бы спросили, как давно я была у психиатра в последний раз.
Никто бы в это не поверил.Я в это не верю.
И мне очень нужен план. Хотя об этом неприятно даже думать, но именно так поступила бы Слоан. Она бы оценила ситуацию и составила план. План, который переломил бы игру и оставил лишь кучку тлеющих головешек за ее спиной.
Единственная тлеющая головешка, с которой я в последнее время имела дело, – это мои трусы в тот момент, когда меня целовал Малек.
В душе я провела так долго, что едва не сварилась. И у меня до сих пор нет стратегии. Вытираю волосы и тело насухо, заворачиваюсь в полотенце и чищу зубы. Потом протираю зеркало над раковиной от пара и чуть не умираю от инфаркта.
Малек возвышается прямо за мной, сверкая бледными глазами из-под опущенных бровей.
19
Райли
Моя реакция чисто инстинктивна. Мигом разворачиваюсь и бью ему ладонью по лицу.
Призрак даже не сдвигается с места. Просто продолжает стоять и дымиться от злости.
– Я тоже рад тебя видеть, Райли Роуз.
По его хриплому голосу понимаю, что он успел неплохо меня рассмотреть, особенно когда я выходила из душа. К щекам приливает жар. В ярости даю ему еще одну пощечину, на этот раз со всей силы.
Он облизывает губы и с жаром произносит:
– Я же говорил тебе, что у меня член встает во время драки?
Затем рывком прижимает меня к груди, берет в кулак мои влажные волосы и целует.
Это не сладкий мягкий поцелуй, как прошлой ночью. Он дикий. Настойчивый.Собственнический. Больше напоминает декларацию: задиристое самоуверенное заявление, что он может приходить когда захочет, и никто на свете – включая меня – ни хрена не может с этим поделать.
В жизни я так не злилась.
– Самовлюбленный сукин сын! – шиплю я, отрываясь от его жадного рта. – Убирайся!
– Если ты этого хочешь.
– Хочу!
– Ладно. Тогда я заберу с собой несколько мертвых тел.
– Знаешь что? Вперед, убей меня. Так мне хотя бы не придется тебя терпеть.
– Я не о тебе говорю, пташка. Я сохраню тебе жизнь, чтобы ты смогла увидеть, как горит куча трупов всех твоих охранников.
Меня трясет. Задыхаясь от ненависти, смотрю на него и упираюсь ладонями в массивную грудь. Пытаюсь отпихнуть, но с тем же успехом можно пытаться сдвинуть дом.