– Ну да. Тебе нужно что-нибудь еще?
– Одежда. Мой компьютер. Лоботомия.
Посмеиваясь, он любезно отвечает:
– С первыми двумя пунктами помогу, подруга. С третьим ты уж как-нибудь сама.
– Ты можешь достать мой компьютер? Я оставила его на Бермудах.
– Наши парни вычистили дом и все автомобили. Они сегодня остановятся здесь по пути к Деклану.
– Ты с ним разговаривал? Он в порядке?
Если мой голос и срывается от волнения, то Киран этого не замечает, лишь беззаботно пожимая плечами.
– С него как с гуся вода. Собирает войска, строит планы. Ну, знаешь. Дела боссов.
Надеюсь, что такие дела предполагают постоянное ношение бронежилета на все тело и пуленепробиваемого шлема, но вслух этого не говорю.
Киран уходит. Я съедаю принесенный обед. Расхаживаю по комнате. Борюсь с желанием рассказать им с Пауком про взлом Малека, но не могу быть уверена, что этот сволочной убийца не узнает, что я проболталась. Что, если он расставил жучки по моей комнате? Или по всей явке, раз уж на то пошло? Или установил скрытые камеры? Что, если он может переноситься сюда телепатически и слушать все, о чем мы говорим? Нельзя сбрасывать эту возможность со счетов. Кажется, он способен на все.
В конце концов решаю держать язык за зубами. Я отказываюсь брать ответственность за чье-либо благополучие. Малек все равно может им навредить, и это вне моего контроля. Не хочу, чтобы это случилось из-за каких-то моих действий, которые мне было велено не совершать. Думается, он из тех людей, которые не жалуют неповиновение.
Где-то около девяти ко мне в дверь стучится Паук.
– Эй, – говорю я, открывая ему. – Ты как?
Он на мгновение задерживает на мне молчаливый взгляд, а потом отвечает:
– Отлично. Ты?
– Тоже.
– Принес твою сумку. И ноутбук тоже.
Указывая на мои вещи, он спрашивает:
– Куда поставить?
– О, супер! На стол будет в самый раз, спасибо.
Открываю дверь шире и впускаю его. На нем его привычный безупречный костюм и галстук, каждый волосок на голове приглажен, а квадратная челюсть идеально выбрита. Полагаю, Деклан ввел дресс-код для своих ребят, потому что они носят исключительно костюмы от Армани.
Он ставит сумку на стол и поворачивается ко мне. А потом застывает на месте с неловким видом.
– Что такое?
– Я должен перед тобой извиниться.
Это совершенно застает меня врасплох. Вскинув брови, не свожу с него взгляд.
– Передо мной? За что?
Паук переминается с ноги на ногу, откашливается, потом смотрит на дверь.
– За то, что застал тебя ночью на кухне в неглиже. Ты, наверное, ужасно смутилась.
Под «неглиже», видимо, подразумеваются трусы, отчего я расслабляюсь. Если только под этим не подразумеваются мокрые насквозь трусы. Тогда я бы сквозь землю провалилась.