Я уже слишком много раз в своей жизни плакала из-за этой бессердечной девки.
7
Мал
Она выходит в патио, и я чувствую ударную силу исходящей от нее яростной энергии, сидя в полутора километрах от нее. То есть выжидающе лежа в полутора километрах от нее. Внутри все той же заброшенной колокольни, которую я отыскал две недели назад после прибытия на остров.
Отсюда открывается отличный панорамный обзор на всю территорию. Со своего поста я могу наблюдать и за задней, и передней частями особняка. Небольшой поворот ствола винтовки, и череп Деклана попадает под прицел хоть на подъездной дорожке, хоть на заднем дворе.
А сейчас я прицеливаюсь в женщину, расхаживающую взад-вперед по патио.
Ее волосы выкрашены в платиновый блонд и острижены по подбородок – при каждом движении их гладь колышется. Обтягивающего черного платья на ней почти что и нет. И ей, кажется, некомфортно на тонких каблуках. Несколько раз, когда она разворачивается в противоположном направлении, ее голени дрожат, и ей приходится протягивать руку, чтобы за что-нибудь ухватиться.
Она молодая, стройная и ужасно неловкая.
В ней есть что-то завораживающее – не могу отвести взгляд.
Из-за прически и платья ее сложно сразу узнать. Но потом замечаю на ней очки и болезненно втягиваю воздух. Выходит он со злобным шипением. Бедный ребенок. Ему не хватило того, что она – проститутка. Ему захотелось, чтобы она и выглядела соответствующе. Очевидно, она расстроена по этому поводу. Или из-за чего-то еще. Более худшего, чем смена гардероба.
В груди закипает ярость.Сукин ты сын!
Я понял, что он беспощаден, когда он убил всех глав нескольких американских семей. За исключением Казимира, что неудивительно. Деклан известен тем, как трудно его убить. Сотни людей погибли при попытках.
Но приводить девчонку с улицы, чтобы трахнуть ее перед своей женщиной, а потом разрядить ее и водить по дому, чтобы все могли созерцать ее унижение…
Это за пределами беспощадности.
Это что-то больное.
Злость разгорается, пока я продолжаю наблюдать за девушкой. Она прекращает ходить и облокачивается на изогнутую балюстраду, сложив руки на груди и подняв лицо навстречу полной луне, будто пытаясь набраться силы от ее сияния. Вобрав побольше воздуха в легкие, она закрывает глаза. Затем опускает голову, как будто в молитве.
В порыве негодования решаю, что не буду убивать его на ее глазах. Она уже выглядит достаточно хрупкой. Дополнительные травмы ей ни к чему.
Выжду, пока он с ней закончит и она уйдет, а потом всажу пулю ему в мозг.
Михаил бы понял. У него была слабость к таким девушкам. Замученным, беззащитным. В конце концов, отсрочка в несколько часов или дней ничего не изменит. Я все равно получу то, за чем сюда пришел, – кровь моего врага.