– Ты же был с ней, верно?
Его растерянность заставляет меня еще глубже впасть в отчаяние.
– Ну да. Я был с ней все время, стоял снаружи у двери.
– Ты видел, чтобы кто-нибудь входил или выходил?
– Нет, никого, кроме нее.
– Когда она вышла, она говорила про какого-нибудь мужчину?
Паук смотрит на меня с извиняющимся видом.
– Нет.
Слоан поворачивается ко мне, ее ноздри раздуваются, а губы крепко сжаты.
– Господи, Райли. Ради музыкальной шкатулки? Если тебе так нужны деньги, можно было просто попросить!
– Да дело не в споре, Слоан!
– Игра окончена. Паук, отведи ее обратно в комнату.
Теперь все взгляды в комнате устремлены на меня. На меня, в глупом платье проститутки, с глупыми высветленными волосами, охваченную убийственной, обжигающей обидой за то, что меня назвали лгуньей. Причем моя собственная сестра, эта сволочь, которая сама меня сюда и пригласила.
Не дожидаясь, пока Паук унизит меня еще сильнее, схватив за плечо и утащив куда подальше, я разворачиваюсь и ухожу сама, с высоко поднятой головой, несмотря на камень в горле и наворачивающиеся слезы.
Клянусь богом, это последний раз, когда я с ней заговорила.
10
Мал
Когда я возвращаюсь к своему насесту в колокольне, в доме Деклана темно. Единственный оставшийся свет – внешняя подсветка и лампы в трех комнатах на первом этаже.
Одна из них – спальня. Мне не очень много видно с этого угла, но я вижу застекленные двери, прикрытые шторами. За ними – маленькое патио, примыкающее к комнате и украшенное горшками с яркими цветами.
Мимо патио проходит охранник с винтовкой наготове. Они по всей территории расползлись, эти охранники. Проку с них маловато.
Понятия не имею, пошел ли Деклан и его свита спать после ресторана или они поехали еще куда-то, потому что я не сразу сюда отправился, вместо этого колеся по острову в попытке прочистить голову.
От нее. От бродяжки.
Я злюсь на себя, что испугал ее.
Еще больше злюсь на себя за то, что меня это волнует. Меня никогда раньше не волновало, если я кого-то пугал. Вне зависимости от пола. Провоцировать человеческий страх стало так привычно, что он для меня перестал что-то значить. Но ее – нет.
Отвратительное чувство.
Когда я закрываю глаза, чтобы вдохнуть, за моими веками вспыхивает образ ее испуганного лица. Ненадолго позволяю себе посидеть и насладиться им, изучая детали.
С этой девушкой все дело – в деталях.
Она не высокая, как женщина Деклана. Не фигуристая, или атлетичная, или сексуальная – ничего очевидного, за что мог бы зацепиться мужской взгляд. Словно маленькая птичка, на первый взгляд кажущаяся совсем неприметной. Только сосредоточив внимание, возможно углядеть невероятную сложность ее черт.