Райли
Битье горшков даже близко не произвело такого очистительного воздействия, как я рассчитывала.
Возвращаюсь в спальню, запираю дверь в патио и задергиваю обратно шторы. Чувство голода уже невозможно игнорировать, ведь на ужин я съела только булочку в ресторане и пару конфет. Но будь я проклята, если позвоню по этому дурацкому домашнему телефону и попрошу хоть что-нибудь. До конца своих дней больше не заговорю ни с одним ирландцем. Самовлюбленные мерзавцы!
Ладно, на самом деле они все очень милы.
Правда в том, что мне слишком стыдно.
Кажется более приемлемым умереть с голоду, чем увидеть разочарованные, снисходительные взгляды людей Деклана, когда они принесут поесть маленькой лживой сестричке Слоан. Не сомневаюсь, они не переставали перемывать мне косточки с того момента, как проводили меня из гостиной с таким позором. Высокомерные сукины дети.
Решаю принять ванную в надежде соскрести с себя унижение. Это не срабатывает, но, по крайней мере, я чистая и немножко менее опухшая. Расправляюсь с очередной пачкой конфет, на миллисекунду обеспокоившись своими разваливающимися челюстями, потом чищу зубы, прохожусь по ним зубной нитью и забираюсь в кровать.
Вероятно, меня уже клонит в сон, потому что через некоторое время я распахиваю глаза и вглядываюсь в пустоту с дико колотящимся сердцем и пугающим чувством, будто в комнате есть кто-то еще. Ни звука. Ни движенья. Ни один вздох не колеблет воздух. Но я ощущаю отчетливый запах дерева и огромное, черт возьми,присутствие. В ужасе выпрямляюсь в кровати, прижимаю одеяло к груди и надеюсь, что охранники Деклана услышат мои крики, прежде чем мое тело искромсают на миллион кусочков. Дрожа всем телом, делаю глубокий вдох…
–Не кричи,malyutka . Я тебя не трону. Даю слово.
Голос глубокий, гипнотический, даже слегка мелодичный, и я мгновенно его узнаю.
Черт меня подери, это он! Это он! Это он!
Он в моей спальне, и это он!
Начинаю задыхаться так, что это угрожает немедленным обмороком.
– Спасибо.
Он благодарит меня за то, что я не кричу. Только ему не догадаться, что я пытаюсь, но мышцы гортани отказываются сотрудничать. Они задеревенели от ужаса, как и все остальное тело.
Услышав тихий шорох справа, я поворачиваюсь туда. К сожалению, на мне нет очков. Так что даже если бы комната была освещена, я бы увидела только размытое пятно, которое и вижу сейчас.
Знала же, что надо было делать операцию, когда офтальмолог предлагал.
– Почему ты не ушла, когда я дал тебе деньги?
– Меня слишком отвлек потекший чердак.
Так я хотела бы сказать, но вместо этого воспроизвела нечто похожее на звуки, издаваемые рожающей слонихой: много неловкого кряхтенья и стонов.